Система классификации артиллерийских орудий, принятая в Главном артиллерийском управлении (ГАУ), была довольно чёткой и простой: каждому новому образцу присваивался уникальный идентификатор. Все артиллерийские орудия обозначались префиксом «52», поскольку категория 52 в системе ГАУ была зарезервирована для артиллерии. Далее следовала буква «П», обозначающая пушку. Последующие цифры служили одновременно классификационным и идентификационным номером изделия. Первая цифра указывала на класс калибра, а последующие — на основную и дополнительную группы огневой мощи и калибр пушки. Согласно учебнику «Индексация и маркировка артиллерийских боеприпасов», классы 1–7 для обычных орудий представляют следующие калибры:

Класс 1: калибр 20–40 мм
Класс 2: калибр 40–60 мм
Класс 3: калибр 60–100 мм
Класс 4: калибр 100–150 мм
Класс 5: калибр 150–200 мм
Класс 6: калибр 200–300 мм
Класс 7: калибр 300 мм и выше

Зная это, можно легко расшифровать индексы 52-П-367 и 52-П-372. Это орудия 3-го класса калибра. Например, индекс 52-П-367 (Д-44) обозначает 6-ю группу огневой мощи, 7-й номер. Ему предшествовало 52-П-366 — 85-мм зенитное орудие КС-1 обр. 1944 г.

Артиллерийским боеприпасам, обозначенным префиксом «53» и буквенным индексом типа боеприпаса, созданным для орудий, перечисленных в этом списке, был присвоен тот же номер. Например, снаряд 53-БР-412 был назван по индексу полевой пушки БС-3 (52-П-412), снаряд 53-БР-413Д — по индексу танковой пушки Д-54 (52-ПТ-413), а снаряд 53-БР-415 — по индексу зенитной пушки КС-19 (52-П-415). Все три орудия относились к классу 4, имели калибр 100 мм, были нарезными и имели высокие баллистические характеристики. Таким образом, они относились к одной и той же группе огневой мощи, а разные порядковые номера служили для различения боеприпасов и гарантировали, что они будут применяться только в соответствующих орудиях. Порядковый номер «0» для снаряда означает, что снаряд можно использовать во всех орудиях того же калибра.

В 1956 году был введён новый индекс для обозначения постоянно растущего количества новых систем вооружения, в том числе ракетных. Само управление было переименовано из Главного артиллерийского управления в Главное ракетно-артиллерийское управление (ГРАУ). В отличие от старого индекса ГАУ, система нумерации в новом индексе служила только для идентификации и не раскрывала никаких полезных сведений о характере оружия, что позволяло лучше сохранять секретность. По этому индексу противотанковая пушка Т-12 получила обозначение 2А19, где «2А» означает, что это пушка (или гаубица, или салютная установка), а цифра 19 просто указывает на то, что это 19-я система в индексе.

Все артиллерийские орудия, о которых идёт речь в этой статье, можно отнести к «скорострельным», хотя это устаревший термин, который использовался почти исключительно в британской армии и в её бывших колониях. Этот термин не применялся в СССР, даже в руководствах по эксплуатации британских противотанковых орудий, поставлявшихся по ленд-лизу. В книге «Справочник по артиллерии: включая мобильную, зенитную и траншейную артиллерию» утверждается, что главной отличительной особенностью «скорострельного» орудия является то, что его лафет не смещается при выстреле. Вместо этого орудие откатывается на лафете и автоматически возвращается в исходное положение с помощью противооткатных устройств. Другие особенности могут влиять на скорострельность орудия, но не являются его отличительными характеристиками.

Все орудия, рассмотренные в этой статье, являются полевыми, а дивизионные и противотанковые орудия относятся к подкатегориям полевой артиллерии. Согласно советскому определению, буксируемое орудие состоит из трёх основных частей: ствола, противооткатных устройств и лафета.

Ствол включает в себя трубу орудия, дульный тормоз и казённую часть.
Противооткатные устройства включают в себя гидравлический тормоз отката и гидропневматический накатник, установленные в люльке; вместе со стволом и люлькой они образуют качающуюся часть орудия.
Лафет состоит из подрессоривания, поперечины, служащей основой для подрессоривания, и двух станин.

Противотанковые орудия — это разновидность полевых орудий, но их легко отличить по тому, что они хорошо маскируются и обладают высокими баллистическими характеристиками, как правило, превосходящими характеристики полевых орудий и гаубиц.

Когда требуется быстрое развёртывание на открытой местности, тягач буксирует орудие на выбранную позицию, а расчёт выходит из машины, чтобы отсоединить орудие и установить его. Водитель отъезжает на небольшое расстояние, чтобы укрыть тягач, а затем присоединяется к расчёту орудия в качестве подносчика боеприпасов.

[float=right][/float]
За рубежом экспериментальные противотанковые орудия, созданные с учётом этих противоречивых требований, неизменно терпели неудачу. В конце Второй мировой войны и США, и Великобритания вели разработки мощных буксируемых орудий. В США это была программа по созданию 90-мм орудия, которая привела к созданию 105-мм орудия T8, а в Великобритании — 94-мм 32-фунтовая пушка.

Единственной 90-мм буксируемой противотанковой пушкой, принятой на вооружение и запущенной в серийное производство в США, была пушка T8, которая поступила на вооружение как M26 на лафете M18. Пушка была высокой, но ещё хуже был её огромный вес, достигавший абсурдных значений для орудия, дульная энергия которого лишь немного превышала дульную энергию советской 85-мм дивизионной пушки Д-44 и немецких 88-мм зенитных орудий. На странице 41 книги «Противотанковая артиллерия США 1941–1945» Стивена Дж. Залоги указано, что вес 90-мм пушки, стандартизированной как M26 на лафете M18, составляет 3515 кг. На изображении ниже, взятом из книги, показана 90-мм пушка M26. Её огромный вес может быть связан с отсутствием дульного тормоза — то же свойственно 76,2-мм противотанковой пушке M5, которая также имела нелепо большой боевой вес — 2211 кг, что намного больше, чем у баллистически эквивалентной 75-мм пушки Pak 40, вес которой составлял всего 1425 кг.

В конечном счёте этот путь развития был обречён на провал из-за того, что для борьбы с новыми немецкими танками «Тигр II» и «Ягдтигр», появившимися в 1944 году, требовалось что-то с гораздо большей огневой мощью — а значит, ещё более громоздкое и тяжёлое. Эту задачу должно было решить ещё более мощное 105-мм орудие T8, прототип которого был создан в 1944 году. Разработка продолжалась до 1946 года, когда после испытаний в феврале того же года проект был закрыт. Орудие T8 весило целых 8 коротких тонн, или около 7,2 метрических тонн.

На нежелание принимать на вооружение новые буксируемые противотанковые орудия также сильно повлияли высокие потери буксируемых орудий на Европейском театре военных действий по сравнению с потерями самоходных истребителей танков. В 1945 году все буксируемые орудия в батальонах истребителей танков были заменены на самоходные. Учитывая, что технологический предел для этого класса оружия был достигнут и никаких перспектив на будущее не просматривалось, неудивительно, что в мае 1946 года Совет по вооружению Военного министерства США в своём исследовании буксируемых противотанковых орудий пришёл к выводу, что «дальнейшая разработка буксируемых противотанковых орудий нецелесообразна», тем самым фактически положив конец разработке этого класса оружия в США.

В Великобритании трудности, связанные с созданием 17-фунтовой противотанковой пушки, были весьма существенными сами по себе. Разработка замены, способной противостоять будущим угрозам, была грандиозной задачей, но оказалась невыполнимой. Основная проблема была той же, что и у 17-фунтовой пушки: мобильность.

Первые 150 образцов 17-фунтовой пушки представляли собой гибриды: орудие устанавливалось на лафет Mk. I 25-фунтовой пушки-гаубицы. Эта модель была известна как 17/25-фунтовая пушка. Она была промежуточным решением для борьбы с танками «Тигр» в Северной Африке и имела ряд серьёзных недостатков. Во-первых, несмотря на то, что орудие было относительно лёгким (2097 кг) и могло вести круговой огонь, при использовании без поворотной платформы оно практически не имело угла горизонтального наведения, что требовало предварительной подготовки позиции. Кроме того, оно было очень высоким, что было совершенно нежелательно для противотанкового орудия. Поэтому окончательная модель 17-фунтового орудия, Mk. I, была оснащена обычным лафетом с раздвижными станинами. Однако это орудие было неоправданно тяжёлым: его вес в походном положении составлял 2957 кг, или чуть меньше 3 тонн. Из-за этого расчёту из 7 человек было крайне сложно перемещать орудие даже на короткие расстояния, за исключением случаев, когда оно находилось на мощёной поверхности.

Преемником 17-фунтовой пушки Mk. I должна была стать 94-мм 32-фунтовая пушка. Первой попыткой решить эту задачу была установка существующей 3,7-дюймовой зенитной пушки на более подходящий лафет, но получившееся орудие и лафет были «чудовищно большими», как пишет Крис Генри в книге «Британская противотанковая артиллерия 1939–1945». Для нового орудия были разработаны два специальных лафета с оригинальными противооткатными устройствами и дульными тормозами, но война закончилась до того, как проект был завершён. В сентябре 1945 года Генеральный штаб заявил, что в этом орудии больше нет необходимости, фактически положив конец дальнейшей разработке не только 32-фунтовой пушки, но и буксируемых противотанковых орудий в целом.

Поскольку проект так и не был завершён, точных данных о весе 32-фунтовой пушки нет. Однако Иэн Хогг в книге «Артиллерия союзников во Второй мировой войне» утверждает, что один только ствол весил бы 2,5 тонны, а буксируемое орудие в сборе имело бы внушительный вес — около 10 тонн, предположительно коротких тонн (около 9 метрических тонн), что намного превышало вес даже самых крупных 6-дюймовых тяжёлых орудий. Разумеется, из-за этого 32-фунтовую пушку было практически невозможно перемещать без использования тяжёлых тягачей, таких как AEC Matador или Scammell Pioneer. На фотографии ниже размер 32-фунтовой пушки рядом со средним орудием BL 5.5-inch (6,19 т) подтверждает оценку Хогга о её весе в 9 тонн. Если оценка веса системы, сделанная Хоггом, верна, то конструкция получается чрезвычайно неэффективной, граничащей с саботажем. В частности, вызывает большие сомнения конструкция орудийной установки и щита, форма и размеры которых необъяснимым образом напоминают башню корабельного орудия. Особенно странно, что возникло столько проблем, несмотря на то, что 32-фунтовая пушка меньше и менее мощная, чем советская 100-мм полевая пушка БС-3.

Не имея замены, 17-фунтовые пушки продолжали использоваться во время Корейской войны, в основном в составе противотанковых полков Королевской артиллерии, а также в качестве отдельных батарей, придаваемых пехотным батальонам.

Несмотря на то, что попытки создать преемников 17-фунтовой пушки и M5 не увенчались успехом, их устаревание было очевидным, и потребность в замене сохранялась. Чтобы заполнить эту нишу, были разработаны крупнокалиберные переносные безоткатные орудия, которые обеспечивали необходимую мобильность для непосредственной поддержки небольших пехотных подразделений. В США 105-мм безоткатное орудие M27 поступило на вооружение в 1952 году, чтобы заменить 57-мм пушку M1 и 3-дюймовую пушку M5 в рамках программы батальонного противотанкового оружия (БПО). В 1955 году в рамках той же программы на вооружение поступило 106-мм орудие M40. В Великобритании 120-мм безоткатное орудие BAT (L1) поступило на вооружение в 1953 году, чтобы заменить 17-фунтовую пушку. Обе разработки преследовали одни и те же цели и были призваны решить одни и те же тактические задачи.

[float=left][/float]

Самоходные истребители танков были одной из альтернатив, поскольку они могли служить удобной платформой для больших и мощных орудий, которые в буксируемом варианте были бы непрактичны. Однако после окончания войны США, Великобритания и Франция перестали разрабатывать концепции обычных истребителей танков. Потребность в крупнокалиберном орудии для борьбы с тяжёлыми танками противника должна была быть удовлетворена за счёт тяжёлых танков, или тяжёлых танков с мощным вооружением, как их называли в США и Великобритании. Американская модель M103 и британская Conqueror были плодами этой идеи, и к ним присоединился бы французский AMX-50, если бы не трудности с разработкой. Все три машины были оснащены мощной 120-мм пушкой с начальной скоростью бронебойного снаряда около 1000 м/с и выше, что считалось необходимым для пробития брони советского танка ИС-3. В условиях столь высоких требований к огневой мощи отказ не только от буксируемых противотанковых орудий, но и от истребителей танков в пользу безоткатных орудий казался чисто прагматичным решением.

Крупнокалиберные безоткатные орудия, стреляющие кумулятивными или бронебойно-фугасными снарядами большого калибра, казалось бы, решали проблему пробития брони тяжёлых танков, но они были далеки от того, чтобы стать панацеей. Из-за низкой начальной скорости эти орудия подходили только для ведения огня на коротких дистанциях, а вероятность поражения тяжёлых танков была невысокой даже в пределах наиболее эффективной дальности стрельбы.

[float=right][/float]

В таблице ниже, взятой из «Справочника по проектированию артиллерийских боеприпасов — раздел 2, проектирование по конечному эффекту», показана вероятность поражения статичного танка ИС-3 при двух выстрелах из 106-мм безоткатного орудия M40 с использованием встроенной прицельной винтовки. Как видно из таблицы, даже на близком расстоянии в 500 метров и при двух прицельных выстрелах из крупнокалиберной безоткатной пушки вероятность поражения цели с первого выстрела составляла всего 1 из 3. Максимальная эффективная дальность стрельбы этого оружия, на которой вероятность поражения цели с первого выстрела составляла бы не менее 50%, возможно, составляет всего 200–300 метров, хотя официально заявленная максимальная эффективная дальность стрельбы составляет 1350 метров. Это всего лишь максимальная дальность стрельбы прямой наводкой. При вероятности поражения цели 55%, согласно советскому определению, эффективная дальность стрельбы может составлять не более 200 метров.

Для лучшего понимания ситуации: согласно инструкции для противотанковых артиллеристов Красной армии во время Великой Отечественной войны, орудия должны были открывать огонь по танкам только с расстояния 600–700 метров, а гаубицы — с 400 метров. Однако, учитывая, что такой тяжёлый танк, как ИС-3, был практически неуязвим для Pak 43 и даже бронебойных снарядов 17-фунтовой пушки на таких коротких дистанциях, недостатки безоткатных орудий не кажутся критическими.

Некоторые особенности практически не менялись на протяжении всей эволюции противотанковых орудий от Д-44 до МТ-12. Это тип затвора, уравновешивающий механизм, противооткатные устройства и лафет.

В отличие от современных танковых орудий, которые имеют множество встроенных противовесов, таких как механизм вертикального наведения с электроприводом, бронемаска и массивные противооткатные устройства, обеспечивающие короткий ход отката в пределах башни, при разработке буксируемой противотанковой пушки приоритет отдавался максимально возможному снижению веса. Например, вместо стальных балластных плит на казённой части, выполняющих роль противовесов, повсеместно использовались уравновешивающие механизмы. Даже самые простые и тяжёлые уравновешивающие механизмы могут обеспечить значительную экономию веса, особенно для крупных мощных полевых орудий. Внутри бронированных машин важнее пространство, чем вес, поэтому для уравновешивания танковых орудий предпочитают использовать балласт, а не уравновешивающие механизмы.

Все советские буксируемые орудия имели вертикальный клиновой затвор. Согласно советским инженерным руководствам, если ось канала ствола танковой пушки находится ниже 950–1000 мм от пола боевого отделения, следует использовать вертикальный клиновой затвор, а если выше — горизонтальный клиновой. Это связано с тем, что удобство досылания снаряда в камору зависит от высоты оси канала ствола по отношению к росту среднего заряжающего (170 см). Если высота оси канала ствола составляет 950–1000 мм или меньше, то казённая часть будет находиться ниже локтя стоящего человека, поэтому вертикальный клиновой затвор более удобен и позволяет стоящему за орудием использовать длинный досылатель. Это было особенно актуально для полевых орудий, поскольку такой артиллерии часто приходилось вести огонь с закрытых позиций, а при подъёме ствола казённая часть опускалась ещё ниже.

Поскольку противотанковые орудия в первую очередь предназначены для ведения огня прямой наводкой, большой угол возвышения ствола не был для них приоритетом. Предельный угол возвышения ствола по своей сути ограничен высотой оси канала ствола и длиной отката орудия. Чем ниже ось канала ствола и больше длина отката, тем на меньший угол ствол сможет подняться, прежде чем казённая часть упрётся в землю. Если конструкция системы приводит к конфликту между этими двумя взаимоисключающими характеристиками, то угол возвышения ствола всегда будет в проигрыше.

В послевоенных советских противотанковых орудиях, в том числе в трёх примерах, представленных в этой статье, используется модифицированная форма независимого противооткатного устройства системы Шнейдера. Российская империя косвенно участвовала в создании этой весьма влиятельной системы, заказав у фирмы «Шнейдер» разработку гаубицы по определённым техническим условиям. Результатом этой работы стала 152-мм гаубица обр. 1910 г., которая послужила основой для многих будущих артиллерийских орудий. Кроме того, выбранный калибр 152 мм (6 дюймов, или 60 линий) был стандартизирован в Российской империи, и его наследие сохраняется по сей день.

Как и в любом другом гидравлическом тормозе отката, торможение достигается за счёт использования поршня, который направляет поток жидкости через суженные отверстия, создавая большое гидравлическое сопротивление, которое поглощает энергию отката орудия.

Весь объём всех трёх камер тормоза отката заполнен фиксированным объёмом жидкости. Поток жидкости из резервуара в рабочую камеру и к поршню регулируется площадью поперечного сечения кольцевого зазора между головкой поршня и веретеном — стержнем переменного сечения. Благодаря переменному сечению веретена при движении цилиндра тормоза отката относительно поршня образуется канал с изменяемой площадью поперечного сечения. Веретено имеет максимальную площадь зазора в начале отката, чтобы обеспечить минимальное сопротивление потоку при выстреле, а затем постепенно уменьшает её, плавно увеличивая сопротивление потоку при откате и замедляя движение орудия, плавно останавливая его.

На рисунке слева изображён гидравлический тормоз отката, а на рисунке справа — накатник. Оба рисунка взяты из учебника «Практическое пособие для командира батареи» Сомюрской артиллерийской школы, изданного в 1918 году на английском языке для американских артиллеристов.

Поршни накатника и тормоза отката крепились к неподвижной люльке, а их цилиндры, содержащие большое количество веретенного масла или жидкости «Стеол», крепились к откатывающемуся орудию. Цилиндр накатника также откатывался вместе с орудием. Это означало, что массу откатывающихся частей можно было увеличить без фактического увеличения веса системы в целом.

Увеличение массы откатывающихся частей повышает их инерционность, благодаря чему орудие с большей вероятностью останется неподвижным, пока снаряд движется по каналу ствола. Это может в ограниченной степени положительно сказаться на кучности стрельбы. Более тяжёлая масса откатывающихся частей также обеспечивает благоприятную динамику отката. Согласно закону сохранения импульса, импульс, полученный снарядом и пороховыми газами при выстреле, передастся как тяжёлому, так и лёгкому орудию, но во время свободного отката скорость тяжёлого орудия будет меньше. Это, в свою очередь, снижает кинетическую энергию движущегося орудия (энергию отката), так что тормоз отката создаёт меньшую силу сопротивления при заданной длине отката, а из-за меньшей скорости увеличивается время торможения, что снижает силу, действующую на лафет. Другими словами, снижается нагрузка на лафет всей системы вооружения.

[float=right][/float]

Преимущества системы Шнейдера, подробно описанные в учебнике «Теория и проектирование противооткатных систем и лафетов» Департамента артиллерийско-технического снабжения армии США, заключаются в следующем:

1. Увеличенная масса откатывающихся частей за счёт салазок накатника, на которых установлены цилиндры, отходящие вместе с орудием и тем самым снижающие нагрузку на лафет.
2. Простота противооткатного устройства, особенно с точки зрения изготовления.

Главным недостатком было то, что торможение отката осуществлялось с помощью веретена фиксированной формы, поэтому сократить ход отката при стрельбе под большим углом было невозможно. Это могло стать серьёзной проблемой для гаубиц, но не для полевых пушек, а для противотанковых орудий это было совершенно неважно.

Более серьёзным недостатком было то, что вес противооткатного устройства смещал центр тяжести ниже оси канала ствола, что приводило к нагрузке на зубья сектора подъёмного механизма во время отката. Эту проблему легко было решить, добавив к подъёмному механизму муфту, которая размыкалась при нажатии на спусковой рычаг. Такая конструкция использовалась в таких орудиях, как 122-мм корпусная пушка А-19, 152-мм гаубица-пушка МЛ-20, немецкие орудия Pak 35/36, leIG 37, Pak 38 и Pak 40 и многих других. В некоторых пушках эта проблема решалась за счёт размещения тормоза отката непосредственно под стволом, а цилиндра накатника — над стволом, чтобы центр тяжести был ближе к оси канала ствола. Такая компоновка использовалась в орудиях ЗИС-2, ЗИС-3, американской 3-дюймовой пушке M5 и многих других полевых орудиях и гаубицах.

Краткое описание системы Шнейдера, приведённое в учебнике «Теория и проектирование противооткатных систем и лафетов орудий», было особенно ярким:

В целом противооткатная система Шнейдера зарекомендовала себя как одна из наиболее удовлетворительных противооткатных систем, использовавшихся в конце войны, будучи простой в изготовлении и чрезвычайно прочной благодаря своей простоте конструкции.

Благодаря своим неоспоримым преимуществам и легкости обхода или устранения недостатков, противооткатная система Шнейдера была скопирована и использовалась в подавляющем большинстве полевых орудий, созданных после Первой мировой войны не только американцами, на которых сильно повлияли французские артиллерийские практики, но и немцами, советскими инженерами и различными второстепенными военными державами, за исключением Великобритании.

К основным недостаткам буксируемых противотанковых орудий относятся уязвимость перед артиллерийским обстрелом и ударами авиации, необходимость большого количества личного состава для полного обслуживания каждого орудия вместе с тягачами и грузовиками для перевозки боеприпасов, невозможность менять позицию под огнём и высокая уязвимость к прямым попаданиям. Чтобы уцелеть при столкновении с наступающими силами противника, противотанковые подразделения должны были использовать свою скрытность, чтобы сохранить элемент неожиданности. Основными факторами выживаемости буксируемой противотанковой пушки и её расчёта были эффективное использование маскировки, укрытий, скрытного расположения, секретности и дезинформации.

Если огневая позиция обнаруживается вражеской разведкой или сама себя выдаёт во время боя, у расчёта орудия остаётся очень мало защиты от артиллерийского обстрела и воздушных атак. В частности, напалм может быть особенно эффективен, поскольку он способен вывести из строя орудия и поразить глубоко окопавшиеся расчёты за счёт теплового воздействия и удушья, не говоря уже о моральном эффекте.

В связи с этим у буксируемой пушки значительно ниже живучесть по сравнению с самоходными истребителями танков, имеющими закрытый корпус или даже открытый верх. Однако правильно оборудованная огневая позиция включает в себя траншеи для расчёта и ниши для хранения боеприпасов, что эффективно защищает систему вооружения от атак любого типа. В этом контексте недостатком буксируемой пушки является то, что на возведение таких укреплений требуются часы, если не дни, в то время как истребитель танков изначально защищён своей бронёй. Гораздо сложнее защитить орудие от вывода из строя в результате артиллерийского обстрела или авиаудара, поскольку даже если оно находится в орудийном окопе, оно всё равно остаётся на виду над уровнем земли.

Если батарея противотанковых орудий будет обнаружена артиллерийскими наблюдателями, она может быть быстро уничтожена вражеской артиллерией, если, конечно, возможен прицельный огонь. В статье «Взаимодействие артиллерии и тяжёлого пехотного вооружения», опубликованной в августовском номере журнала Artilleristische Rundschau за 1941 год, приводятся следующие рекомендации по внезапному огневому налёту с целью уничтожения вражеской артиллерийской батареи, который по возможности должен быть произведён в течение 1 минуты:

● 72 снаряда на каждую батарею лёгких полевых пушек (75 мм)
● 60 снарядов на каждую батарею 105-мм гаубиц
● 48 снарядов на каждую тяжёлую батарею полевых гаубиц (150 мм)

На самом деле более распространённой формой артиллерийского воздействия является подавляющий огонь, который не обязательно уничтожает противотанковую батарею, но заставляет противника укрыться и на какое-то время лишает его возможности вести огонь. В той же статье в немецком артиллерийском журнале говорится, что расход боеприпасов для подавления батареи зависит от обстоятельств, но для лёгких полевых гаубиц он должен составлять не менее 120 снарядов, а для тяжёлых полевых гаубиц — не менее 80.

В отличие от батарей артиллерии, ведущих огонь с закрытых позиций, которые обычно располагаются на равнинной и открытой местности, противотанковые орудия, как правило, менее заметны для артиллерийской разведки перед боем. Ситуация почти не изменилась за время холодной войны, поскольку передовые средства артиллерийской разведки, такие как контрбатарейные РЛС, не подходили для орудий прямой наводки. Помимо воздушной разведки, которая по-прежнему зависела от пилотируемых летательных аппаратов, существовало немного других способов обнаружения позиций противотанковых орудий.

При подавлении огнём прямой наводкой тяжёлое буксируемое орудие не только медленно меняет позицию, но и, если это происходит из-за того, что номера расчёта ранены или убиты вражеским огнём, у них больше причин отойти, чем оставаться под обстрелом на огневой позиции. Именно из-за таких проблем во время сражений захватывается большое количество неповреждённых буксируемых орудий, которые, как правило, бросаются своими расчётами. Пехота, сопровождающая танковую группу в типичном общевойсковом подразделении, представляла угрозу для противотанковых орудий, если выдвигалась вперёд наступающих танков.

Наличие специализированного бронированного тягача, такого как АТ-П или МТ-ЛБ, несколько повышало вероятность отражения атаки пехоты за счёт огневой поддержки, которую обеспечивал встроенный пулемёт. Это снижало вероятность захвата орудия или, по крайней мере, давало расчёту достаточно времени для эвакуации с позиции.

Основными средствами защиты для расчёта орудия были рельеф местности, полевые укрепления, личное оружие (автомат Калашникова) и любое другое вооружение, имеющееся в батарее. Единственным элементом защиты, входящим в состав самого орудия, является артиллерийский щит.

Исходя из известных характеристик пробиваемости пуль 7,62x54 мм (легкие экспансивные пули), оружейный щит, изготовленный из 4,5-миллиметровой броневой стали, должен быть способен остановить легкие экспансивные пули калибра 7,62 мм на расстоянии 100 метров. Защита от бронебойных пуль не предусмотрена. Пуля B-32 (AP-I) калибра 7,62x54 мм может пробить 4,5-миллиметровую броневую плиту под углом 30 градусов с расстояния от 700 до 800 метров, а бронебойная пуля M2 калибра .30 способна пробить 4,5 мм броневой плиты при скорости удара 450 м/с, что соответствует дальности в 800 метров. На высоте более 700–800 метров оба снаряда могут пробить броню частично, поэтому щит по-прежнему не обеспечивает должной защиты.

Согласно «Справочнику по вооружённым силам Германии», составленному и опубликованному Военным министерством США, стальной орудийный щит 37-мм противотанковой пушки Pak 36 имел наклон в 30 градусов и толщину 3/16 дюйма, или около 4,76 мм. В США орудийные щиты всех противотанковых орудий имели стандартную толщину 6,35 мм, независимо от формы щита и его наклона. По словам Широкорада, 45-мм противотанковая пушка М-42 поступила на вооружение Красной армии в 1942 году с 7-мм орудийным щитом для лучшей защиты от бронебойных пуль. Вес орудийного щита увеличился с 53,7 кг до 79,5 кг.

50-мм противотанковая пушка Pak 38, пришедшая на смену Pak 36, имела новый орудийный щит, состоявший из двух 4-миллиметровых броневых листов, разделенных 2,5-сантиметровым воздушным зазором, наклоненных под углом 30 градусов. Такая схема разнесенной брони использовалась во всех будущих немецких противотанковых орудиях до конца войны. Согласно различным исследованиям аналогичной брони с небольшими воздушными зазорами, разнесенный орудийный щит Pak 38 и других орудий обеспечивал незначительное повышение массовой эффективности по сравнению с цельной броней из катаной гомогенной брони, но этого якобы было достаточно, чтобы остановить 7,62-миллиметровую бронебойную пулю на расстоянии от 100 метров и более. Это было бы заметным улучшением по сравнению с обычным 6,35-миллиметровым или 7-миллиметровым орудийным щитом, достигнутым при незначительном увеличении веса.

В целом осколки снарядов представляют собой основную угрозу, определяющую требования к защите орудийных щитов. Для поражения противотанкового орудия обычно не используется прямой пулеметный огонь, часто потому, что орудия расположены таким образом, что вести по ним огонь из стрелкового оружия слишком сложно. Согласно полевому руководству FM 14-12 «Танковая артиллерия» армии США от 1957 года, во время квалификационных испытаний имитация противотанковых орудий должна была поражаться осколочно-фугасными снарядами с расстояния 1000–1500 ярдов.

Отсутствие необходимости в бронебойных снарядах для спаренных с пушкой пулеметов 30-го калибра на американских танках отражается в явном отсутствии бронебойных снарядов в типичном боекомплекте. На протяжении всей холодной войны стандартом была комбинация из 4 бронебойных снарядов и 1 трассирующего. Даже если бы бронебойные снаряды были в наличии, их эффективное использование предполагает сближение танка с орудием, что не только крайне неразумно, но и, что более важно, противоречит правилам.

Согласно статье «Развитие технологий защиты», опубликованной в июньском номере журнала Defence Technology Review за 2009 год, 59% жертв баллистических ранений во время обычных войн, включая Вторую мировую, войны в Корее, Вьетнаме, Израиле и Фолклендскую войну, погибли от осколков снарядов, 19% — от пуль и 22% — по другим причинам.

Прямые попадания в орудие были бы эффективны, но добиться прямых попаданий в противотанковые орудия сложно, потому что они, как правило, очень маленькие, хорошо замаскированы, а у танкиста всегда мало времени на ответный огонь. Реальный опыт показал, что для борьбы с противотанковыми орудиями лучше всего подходят осколочно-фугасные снаряды.

Информация о характеристиках 75-мм M48, 3-дюймового M42A1 и 76-мм M42A1 приведена в отчете «Меморандум № 415 Группы армейских оперативных исследований», опубликованном на сайте Tanks and AFV News.

В таблице ниже, составленной группой историков бронетехники времен Второй мировой на основе данных из TM 9-1907 «Баллистические данные, характеристики боеприпасов» и оформленной в удобном для восприятия формате, показана плотность осколков, образующихся при разрыве 90-мм осколочно-фугасного снаряда M71, который использовался в 90-мм орудиях послевоенных американских средних танков. По сравнению с 75-мм и 105-мм осколочно-фугасными снарядами, у M71 низкая осколочная способность, но, по крайней мере, у него есть небольшое преимущество перед 75-мм осколочно-фугасным снарядом в большей плотности осколков, способных пробить 1/4 дюйма низкоуглеродистой стали. Тем не менее это не имеет особого значения, поскольку орудийные щиты противотанковых орудий представляют собой гораздо более прочную броню, чем 1/4 дюйма низкоуглеродистой стали.

Высокоскоростные орудия прямой наводки менее эффективны против небольших целей с низким силуэтом, таких как окопавшиеся противотанковые орудия. Это связано с неоптимальным характером осколочного разлета осколочно-фугасного снаряда с настильной траекторией, в частности с низкой плотностью осколков впереди и позади разрыва. Что касается конкретно американских 90-мм и британских 20-фунтовых орудий, то сложность поражения противотанкового орудия осколочно-фугасными снарядами усугублялась сочетанием настильной траектории и низкой эффективности разрыва.

Любопытно, что живучесть советских противотанковых орудий косвенно повысилась благодаря распространению в армиях НАТО осколочно-фугасных снарядов в качестве альтернативы осколочно-фугасным.

Согласно данным, приведенным в меморандуме «HEAT vs HESH Paper», исследования, проведенные в рамках трехсторонней оценки основного танкового вооружения с декабря 1973 по август 1975 года, показали, что 105-мм бронебойный подкалиберный снаряд M393A2 имеет зону поражения 114 квадратных метров при стрельбе по лежащей пехоте, что немного уступает советскому 85-мм осколочно-фугасному снаряду (номинальная зона поражения 130 кв. м). Кроме того, осколочно-фугасные снаряды были гораздо менее эффективны из-за небольшого заряда взрывчатого вещества и неоптимальной формы боевой части. По площади поражения осколочно-фугасные снаряды с кумулятивным эффектом превосходят осколочно-фугасные снаряды того же калибра примерно на 40 %, то есть площадь поражения 105-мм M456 составляет около 70 квадратных метров. Кстати, можно предположить, что осколочный эффект от 90-миллиметрового осколочно-фугасного снаряда будет примерно таким же, то есть не менее разрушительным.

Для сравнения: номинальная зона поражения осколочно-фугасного снаряда ОФ-412 калибра 100 мм составляет 200 квадратных метров, а номинальная зона поражения осколочно-фугасных снарядов 125 мм 3ОФ19 и 122 мм ОФ-471 — 300 и 310 квадратных метров соответственно. В советской и российской терминологии номинальная зона поражения ("приведенная зона поражения") снаряда определяется как площадь, в пределах которой существует 100-процентная вероятность поражения цели одним смертоносным осколком при взрыве снаряда. В данном случае целью считаются пехотинцы, лежащие на земле. В принципе, это эквивалентно так называемой "зоне поражения". На практике зона поражения гораздо меньше, потому что «смертельный» осколок — это просто осколок, обладающий достаточной кинетической энергией, чтобы нанести смертельные травмы, но вероятность летального исхода сильно зависит от того, куда именно попал снаряд.

Кроме того, советское исследование огневой мощи танков «Чифтен» проводилось с использованием захваченного иранского танка «Чифтен» Mk. 5R. Одной из тем исследования были осколочные характеристики 120-мм осколочно-фугасных снарядов L31A7 при стрельбе по грунту с имитацией траектории под углом 18 градусов. Было установлено, что номинальная зона поражения составляет всего 140 квадратных метров. Исходя из этого, можно сказать, что осколочное действие 120-мм осколочно-фугасных снарядов лишь приблизительно эквивалентно действию советского 85-мм осколочно-фугасного снаряда при тех же условиях, когда 85-мм снаряд попадает в цель под углом не менее 20 градусов. Относительно плоская траектория этих снарядов негативно сказывается на их осколочном действии, поэтому на практике фактическая зона поражения меньше.

Если взрыватель установлен в режим сверхбыстрого действия, осколочно-фугасный снаряд может быть выпущен по кронам деревьев рядом с позицией противотанкового орудия, и он гарантированно взорвется при контакте с листьями или ветками. По сути, это создает эффект воздушного взрыва, который с высокой вероятностью уничтожит весь расчет орудия и даже, возможно, выведет из строя само орудие, не позволив пехоте вернуть его в строй. Таким образом можно быстро уничтожить противотанковое орудие, спрятанное на опушке леса или под деревом на открытой местности, если его обнаружат. Это показано на рисунке ниже. Стоит отметить, что сценарий, представленный на рисунке, носит исключительно иллюстративный характер, поскольку в полевых руководствах настоятельно не рекомендуется использовать одиночные деревья и группы кустов для маскировки, так как они выделяются на фоне открытых полей и являются первыми ориентирами, которые будут изучать экипажи вражеских танков.

Важно отметить, что осколочно-фугасные снаряды не могут быть использованы таким образом из-за их базового взрывателя и встроенной задержки взрывателя, которая несовместима с высокочувствительной функцией мгновенного подрыва, необходимой для поражения кроны деревьев. Осколочно-фугасные снаряды также были бы неэффективны для этой цели, если бы взрыватель был установлен в режим «Осколочно-фугасный». Чтобы кумулятивный снаряд сработал должным образом, он должен попасть в ствол дерева, но добиться такого попадания может быть сложнее, чем поразить саму замаскированную пушку.

Если траектория осколочно-фугасного снаряда достаточно пологая и позволяет рельеф местности, есть вероятность успешного рикошетного подрыва в воздухе, если взрыватель установлен на максимальную задержку. Кроме того, можно положиться на пологую траекторию снаряда и намеренно прицелиться в точку, расположенную ближе к орудию, в надежде вывести его из строя подрывной волной от осколочно-фугасного снаряда с замедленным взрывателем. Если снаряд случайно пролетит выше предполагаемой точки попадания, он либо приземлится очень близко к орудию, либо ударит по орудийному щиту, что тоже весьма желательно. Любопытно, что в техническом руководстве армии США TM 9-1907 отмечалось, что осколочно-фугасный снаряд с взрывателем замедленного действия (ОФ) был особенно эффективен против противотанковых орудий, поскольку мог пробить тонкий орудийный щит, а затем взорваться на некотором расстоянии от орудия, мгновенно убив весь орудийный расчет.

При использовании взрывателя в режимах сверхбыстрой реакции (осколочно-фугасный) или с короткой задержкой (осколочно-фугасный) прямое попадание в орудийный щит крупного высокоскоростного осколочно-фугасного снаряда также приведет к полному уничтожению орудия и, как можно предположить, нейтрализует по крайней мере часть экипажа за счет разрушения самого щита. Прямое попадание осколочно-фугасного снаряда привело к уничтожению МТ-12, показанного на фотографии ниже. Орудийный щит был разбит взрывом.

В целом наиболее эффективными против противотанковых орудий были бы боеприпасы объемного взрыва, но такие боеприпасы были бы доступны только артиллерии. Ближайшим аналогом боеприпаса объемного взрыва для танковых орудий был APERS, который стал массово доступен танкам, вооруженным 105-мм пушками, только в 1973 году в виде M494. Однако до этого, в 1968 году, XM494E3 был одобрен для мелкосерийного производства в связи с острой необходимостью, возникшей по требованию Министерства сухопутных войск. Это произошло как раз в те годы, когда вооруженным силам США во Вьетнаме выдавали небольшое количество снарядов APERS в последние годы конфликта. Однако APERS не оказывал такого же поражающего действия, как осколочно-фугасные снаряды с воздушным подрывом, поскольку он был разработан для подрыва перед целью и рассеивал свои осколки только в узком переднем конусе в 20 градусов. Если установить взрыватель на срабатывание над позицией противотанкового орудия, то встроенный предохранительный взрыватель, срабатывающий на расстоянии 75 метров, в сочетании с узким конусом рассеивания гарантирует, что картечь просто пролетит над головами членов экипажа, а не разлетится осколками перпендикулярно вниз, как это происходит при взрыве осколочно-фугасного снаряда в воздухе. Для достижения противопехотного эффекта M494 должен взрываться на такой высоте над уровнем земли, на какую позволяет его естественная траектория в режиме прямого огня.

По этой причине в официальном описании M494 нет ни слова о поражении пехоты на укрытых позициях, не говоря уже об окопавшейся пехоте или укреплениях. Согласно описанию, снаряд M494 был разработан для ближней обороны от массированных атак пехоты, для ведения наступательного огня по незащищенному личному составу противника, а также для поражения легкобронированной техники и низколетящих самолетов.

Нельзя ожидать эффективности от картечных боеприпасов, таких как 90-мм снаряд M336, из-за низкой пробивной способности картечи или пуль, которая еще больше снижается при использовании этих боеприпасов за пределами максимальной эффективной дальности в несколько сотен метров (300–400 м), когда даже относительно тонкие сосновые доски могут остановить снаряды. Например, пуля M336 с 2-граммовыми шариками, по расчетам, должна была пробивать только одну доску из сосны толщиной 1 дюйм на площади 6 квадратных футов в мишени высотой 8 футов и шириной 90 футов на расстоянии 400 футов. На таком же расстоянии пуля калибра 7,62 мм должна пробивать стопку сосновых досок в десять раз толще или больше. Учитывая эти ограниченные характеристики, следует отметить, что бронебойные пули, используемые в боеприпасах APERS, весят всего 0,5 грамма и обладают еще меньшей бронепробиваемостью.

Плотность пуль была низкой не только на таком близком расстоянии, но и плотность пуль, обладающих достаточной пробивной способностью, чтобы пробить такую тонкую сосновую доску, была исключительно мала. Учитывая эти показатели и известные размеры советских противотанковых орудий, можно предположить, что только 4–5 таких пуль попадут в орудие, а их относительно тонкие щиты обеспечат полную защиту даже при стрельбе в упор. На коротких дистанциях, где обычно используются картечные боеприпасы, гораздо проще попасть прямо в орудие осколочно-фугасным снарядом.

За исключением осколочно-фугасных снарядов, все боеприпасы для танковых орудий НАТО были малоэффективны для уничтожения противотанковых орудий. С заменой 90-мм и 20-фунтовых орудий на 105-мм L7 и отсутствием в их арсенале осколочно-фугасных снарядов эффективность танков НАТО против противотанковых орудий резко снизилась. Утверждение о том, что боеприпасы, имевшиеся на вооружении танков НАТО, были малоэффективны против буксируемых противотанковых орудий, вполне обоснованно. Боевой опыт Второй мировой войны показал, что стрельба разрывными снарядами по предполагаемым позициям противотанковых орудий эффективно подавляла их экипажи, но, как правило, не выводила орудия из строя.

В качестве дивизионного орудия Д-44 заменила пушку ЗиС-3. Термин «дивизионное орудие» относится к особой категории полевых орудий, предназначенных для дивизионной артиллерии. Считалось, что дивизионные орудия должны также выполнять роль противотанковых, и Д-44, пришедшая на смену ЗиС-3, была обязана выполнять и эту роль. Это означало, что Д-44 поступала на вооружение не только артиллерийского полка, входившего в состав дивизии, но и противотанкового артиллерийского дивизиона дивизии.

В других армиях дивизионные орудия имелись не всегда. Хотя британская армия использовала 25-фунтовую пушку-гаубицу, а вермахт — различные 75-мм орудия, в армии США к началу Второй мировой войны 105-мм гаубицы заменили 75-мм полевые орудия и продолжали использоваться вместо них и после войны.

Важным аспектом дивизионных орудий была их универсальность. Эффективность 75-мм полевых орудий против танков была продемонстрирована ещё в ходе Первой мировой войны, и с тех пор противотанковые возможности дивизионных орудий стали важным фактором при их выборе. В начале 1930-х годов универсальность ненадолго взяла верх над практичностью под влиянием Михаила Тухачевского, считавшего, что дивизионная артиллерия должна быть способна противостоять всем возможным угрозам современного поля боя, включая авиацию. В результате реализации этой идеи в 1936 году на вооружение поступила пушка Ф-22. Её быстро заменили на Ф-22УСВ, у которой отказались от возможности ведения зенитного огня, а её, в свою очередь, сменила ЗиС-3 — классическая 76-мм полевая пушка, хотя и исключительно современной конструкции.

Все воевавшие стороны применяли дивизионные и противотанковые орудия одинаково: придавали их пехотным подразделениям и выдвигали вперёд для стрельбы прямой наводкой по бункерам, полевым укреплениям и пулемётным гнёздам. По возможности роль таких орудий выполняли танки, но, как показал реальный опыт, численность подразделений часто была ниже штатной, а танков просто не хватало. Для этой цели можно было использовать и Д-44, но эта практика практически прекратилась после преобразования пехотных дивизий в мотострелковые в 1957 году.

После Великой Отечественной войны дивизионная артиллерия продолжала выполнять второстепенную роль в системе противотанковой обороны. Хотя Д-44 была значительным улучшением по сравнению с существовавшими на тот момент средствами ПТО Советской армии, её противотанковые возможности безнадёжно устарели. Такое оружие было бы очень востребовано во второй половине войны, но к её концу стало ясно, что для борьбы с существующими тяжёлыми танками и будущими угрозами необходимы 100-мм орудия. Разработка буксируемых 85-мм противотанковых пушек началась в ответ на появление тяжёлого танка «Тигр» и продолжалась даже после того, как 85-мм танковые орудия успешно поступили на вооружение ИС-85, СУ-85 и Т-34-85, но к концу войны ни одна из буксируемых пушек испытаний не прошла. Это была довольно необычная ситуация по сравнению с преобладающими тенденциями: противотанковые орудия немцев, американцев и британцев всегда сначала выпускались в буксируемом варианте, что неизбежно приводило к проблемам с мобильностью и требовало установки орудия на автомобильную платформу.

Возможность вести огонь с дальней дистанции была очень важна. Если бой происходил на расстоянии всего в несколько сотен метров, скорость реакции орудийного расчёта становилась первостепенной, поскольку вражеские танки с большей вероятностью могли обнаружить позицию замаскированного орудия, и эффективность их ответного огня резко возрастала. Спешённая пехота, наступавшая впереди танков, также могла обнаружить и подавить орудие или даже захватить его.

[float=left][/float]

Значение Д-44 как дивизионного орудия трудно переоценить. Они состояли на вооружении двух артиллерийских дивизионов артиллерийского полка, приданного стрелковой или мотострелковой дивизии. Артиллерийский дивизион имел две противотанковые батареи, каждая из которых состояла из двух огневых взводов по три дивизионных орудия, то есть всего в дивизионе было 12 дивизионных орудий, а в полку — 24. Орудия Д-44 также состояли на вооружении противотанкового батальона в каждом мотострелковом или танковом полку. В целом мотострелковая дивизия была полностью укомплектована орудиями Д-44. Помимо орудийных дивизионов, в артиллерийском полку был гаубичный дивизион, оснащённый двумя батареями 122-мм гаубиц М-30, то есть всего 12 гаубиц.

Д-44 была на пике своей эффективности сразу после Второй мировой войны и вплоть до начала 1950-х годов, главным образом потому, что западные союзники, как и Советская армия, по-прежнему полностью зависели от средних танков военного времени различных моделей. По сравнению с немецкими тяжёлыми танками конца 1944 года огневая мощь, необходимая для борьбы с такими танками, была гораздо менее затратной. Тяжёлые танки, такие как Conqueror и M103, поступили на вооружение только в 1955 и 1957 годах соответственно, но, если не принимать во внимание их использование в очень ограниченном количестве, они не были приоритетными целями для противотанковой артиллерии, поскольку их роль заключалась в обеспечении огневой мощи на дальних дистанциях для средних танков с позиций наблюдения, а не в том, чтобы быть остриём прорыва.

До конца 1950-х годов британская армия была оснащена в основном танками «Кромвель» и «Комет», в то время как недавно восстановленная французская армия, а также армии других освобождённых европейских стран получали танки «Шерман» из различных источников. К началу Корейской войны США прекратили производство M26 «Першинг», а серийное производство M46 только что было запущено, и к тому моменту было выпущено всего 319 танков. На пике насыщения войск во время войны в Корее соотношение M26 «Першинг» и M4A3E8 «Шерман» составляло чуть больше 1:2. За пределами Кореи доля танков «Шерман» различных моделей была ещё выше, и они с большим отрывом лидировали среди танков западных союзников. Само собой, эти обстоятельства играли на руку Д-44.

[float=right][/float]

Однако такая ситуация не могла продолжаться долго. На фоне стремительно ухудшающихся отношений с СССР, ещё больше обострившихся из-за ситуации в Корее, нехватка современных танков вызвала так называемую «танковую панику». В 1951 году началось массовое производство M47 «Паттон» в качестве временного решения проблемы нехватки современных танков, а темпы выпуска танков «Центурион» были увеличены для выполнения американских заказов. На самом деле более половины всех «Центурионов», произведённых в Великобритании, были закуплены США в рамках программы MDAP для распределения между членами НАТО в Европе. Несмотря на то, что эти новые танки были далеко не неуязвимы для Д-44, они всё же представляли собой новую серьёзную угрозу. Чуть позже на вооружение поступил M48, который начал быстро вытеснять устаревшие танки из танкового парка армии США. Против таких танков эффективность Д-44 была весьма ограниченной.

Спустя десятилетия после принятия на вооружение пушки Д-44 всё ещё могли использоваться в учебных целях, по крайней мере для поддержания навыков резервистов на должном уровне. На фотографии ниже, сделанной пользователем «Живого Журнала» 477768, венгерские артиллеристы тренируются с пушками Д-44 примерно в 1997–1998 годах.

[float=right][/float]

Поперечина лафета представляет собой стальную балку, показанную на рисунке выше. Она служит основанием для орудия и имеет выступающую цапфу для наведения, а в её полый внутренний объём помещаются торсионные валы подвески. Поперечина — это основа всего орудия, на которую устанавливаются колёса, станины и само орудие.

Поворотный рычаг на каждом колесе представляет собой прямой осевой вал, соединённый с торсионным валом. Использовались бескамерные шины «ГК» с губчатым резиновым кордом и ступицей в сборе от грузовика ГАЗ-АА. Ширина ободного фланца и диаметр обода составляли 6,5 и 20 дюймов соответственно. Можно было установить и обычные пневматические шины с такими же характеристиками, но это было нецелесообразно: в боевых условиях такие шины прокалывались не только осколками и пулями, но и летящими обломками.

Стоит упомянуть шины, поскольку опорные колёса почти всех немецких орудий, таких как Pak 40, представляли собой просто стальные колёса с цельными резиновыми бандажами, в то время как американские и британские артиллерийские орудия оснащались пневматическими шинами.

Стоит также отметить, что у Д-44 не было стояночных тормозов на колёсах — это довольно типично для орудия такого типа, хотя может показаться необычным с точки зрения американской артиллерийской практики. Согласно документу TM 9-3305 «Принципы применения артиллерийского вооружения», все буксируемые артиллерийские орудия имеют стояночный тормоз, включаемый вручную расчётом, а более крупные системы, такие как 8-дюймовая пушка M1 и 240-мм пушка M1, имеют рабочий тормоз, обычно пневматический, соединённый с тягачом. Для Д-44 и любого другого орудия с раздвижными станинами разведение станин в стороны надёжно фиксировало его на месте, делая стояночный тормоз совершенно ненужным. Отсутствие тормозов, вероятно, помогло снизить вес орудия.

Когда станины разблокированы и разведены в стороны, торсионные фиксаторы обоих колё отсоединяются. Это происходит за счёт того, что при полном разведении станины упираются в подпружиненный стопорный штифт на соответствующих поворотных рычагах колёс.

Стопорный штифт соединяет поворотный рычаг колеса с поперечной балкой лафета, тем самым обездвиживая его. Колёса при этом остаются свободными для вращения, поэтому при необходимости орудие может быть перекачано расчётом.

Эта функция повышала точность стрельбы из орудия, установленного в спешке, поскольку лафет не раскачивался и не подпрыгивал на колёсах после каждого выстрела, что также снижало вибрацию ствола. Кроме того, росла скорострельность, поскольку наводчику было проще готовиться к следующему выстрелу.

Особого внимания заслуживают длинные и тонкие станины, благодаря которым общая длина системы составляет 8340 мм — более чем на метр длиннее, чем у таких орудий, как 3-дюймовая пушка M5 (7,1 м) и 17-фунтовая пушка (7,35 м).

Вес лафета составляет всего 972 кг, из которых 222 кг приходится на подвеску. Такой лёгкий лафет стал возможен благодаря высокоэффективному дульному тормозу, установленному на орудии.

Как и в более ранних отечественных конструкциях лафетов для противотанковых орудий, станины представляли собой цилиндрические трубы, а не коробчатые балки. Эта особенность была позаимствована у оригинальной 37-мм пушки Pak 36 и прослеживается в более поздних немецких орудиях — Pak 38 и Pak 40. Верхняя и нижняя части станин дополнительно усилены трубчатыми секциями диаметром четверть дюйма на трети их длины (у конца, где они крепятся к поперечине).

По сравнению с квадратными трубами главное преимущество цилиндрических в том, что их проще производить. С инженерной точки зрения квадратные трубы более предпочтительны: они дают более высокую прочность на изгиб при том же применении. Но труба может ослабнуть, если её углы сварены или склёпаны, и стать более подверженной деформации при нагрузке ниже расчётной. Цилиндрические трубы, будучи цельным компонентом, лишены этого недостатка. В СД-44 полый внутренний объём станин используется в качестве дополнительного топливного бака.

В походном положении станины скрепляются поперечиной. Эта же поперечина служит замком для орудия: в ней есть отверстие, которое надевается на выступающий выступ на казённой части и надёжно фиксирует ствол. Такая конструкция, сочетающая замок ствола и хобот, была необходима из-за отсутствия на пушке люльки-направляющей отката, на которой обычно размещались выступы замка ствола для соединения с хоботом, как на ЗиС-2, ЗиС-3 и БС-3.

На левую станину было установлено поворотное колесо. Оно могло поворачиваться, позволяя расчёту управлять орудием при перекатывании. В нерабочем положении его можно было зафиксировать над промежутком между станинами для хранения при буксировке.

Для Д-44 опорное колесо не было строго обязательным — расчёт из шести человек мог справиться с весом орудия, управляя им как тачкой. При боевой массе 1725 кг Д-44 была на 609 кг тяжелее ЗиС-3, то есть более чем на 50% тяжелее. Однако ЗиС-3 уступала по баллистическим характеристикам и была непропорционально лёгкой для своего калибра, поскольку имела облегчённый лафет от ЗиС-2. Прямого аналога Д-44 по конструктивным характеристикам не было, поэтому довольно сложно найти объективную точку сравнения.

По сравнению с 75-мм противотанковой пушкой Pak 40 (1425 кг) — меньшего калибра, но с более или менее сопоставимой баллистикой — увеличение веса не столь заметно. Более старые образцы, например французская 75-мм противотанковая пушка Mle 1897/33, весили около 1500 кг. Ещё один пример для сравнения — британская 25-фунтовая пушка-гаубица калибра 87,6 мм. По баллистике она уступала Д-44: начальная скорость снаряда составляла всего 532 м/с при стрельбе осколочно-фугасным снарядом с наддувом или 610 м/с при стрельбе более лёгким бронебойным снарядом весом 20 фунтов с максимальным зарядом. Однако её вес составлял 1633 кг, что делало её пропорционально более тяжёлой.

В абсолютном выражении вес и удобство Д-44 были чрезвычайно выгодными для орудия такой мощности с учётом его конструктивных особенностей: оно заметно легче 17-фунтового орудия Mk 1 (масса которого в зависимости от источника оценивается в 2,1–3,0 т), при этом у обоих сопоставимая дульная энергия и оба оснащены высокоэффективными двухкамерными дульными тормозами. В целом вес Д-44 был примерно равен весу довоенных 75-мм полевых пушек с худшей баллистикой. Согласно «Справочнику по артиллерии, включая мобильную, зенитную, автомобильную и траншейную технику», подготовленному в июле 1921 года Управлением вооружений США, вес 3-дюймовых полевых пушек обычно составлял около 3900 фунтов (1769 кг). Считалось, что такие орудия обеспечивают максимальную огневую мощь, оставаясь при этом достаточно мобильными для оперативных манёвров на уровне дивизии — отсюда и их название «дивизионные орудия».

Короткую сцену буксировки Д-44 можно увидеть в советском фильме Вадима Абдрашитова «Парад планет» (1984).

Единственным штатным прибором управления огнём был дальномер, выдававшийся на уровне батареи: с его помощью формировались ориентиры для определения дальности, которые затем фиксировались командирами отдельных орудий. При необходимости дальномер использовался и для ведения скоординированного огня нескольких батарей по одной точечной цели. В 1950-х годах в батареи выдавались стереоскопические дальномеры ДС-1 и ДС-2.

Метеорологические данные — влажность, температуру воздуха и прочее — батарея получала от вышестоящего штаба, а тот, в свою очередь, — от метеовзвода, входившего в состав артиллерийского полка мотострелковой дивизии. Регулярное обновление метеоданных критически важно для стрельбы с закрытых позиций, но при огне прямой наводкой это не так существенно: баллистические поправки, как правило, невелики, и ими можно пренебречь.

Прицел С-71 предназначен для установки угла возвышения орудия, а панорама ПГ-1 — для наводки орудия по азимуту. Оба прибора работают вместе как единая прицельная система, позволяющая точно наводить орудие как по азимуту, так и по углу возвышения при стрельбе с закрытых позиций. Начиная с последних лет существования ГАУ все новые полевые орудия, включая дивизионные и противотанковые, в штатном порядке комплектовались механическим прицелом С-71. Модификация С71-7 — это прицел С-71 с угломером, отрегулированным под баллистику Д-44. Система создавалась для полевых орудий, поэтому диапазон её углов возвышения составляет 0—750 тысячных (0—45°). Гаубицам, у которых угол возвышения по определению превышает 45°, требовался иной прицел.

С-71 по сути представляет собой механическое устройство, переводящее введённый угол (в тысячных) в угол возвышения, который орудие принимает при подъёме ствола. Прицел жёстко закреплён на люльке орудия, поэтому его положение меняется вместе с положением орудия. На барабане углов грубой наводки С-71 нанесены участки по 100 тысячных. Полный круг по советскому определению делится на 6000 тысячных, поэтому на барабане 60 делений. Барабан точной наводки имеет цену деления 1 тысячная; на нём 100 делений от 0 до 99. При отклонении прицела на 30-00 (то есть на 3000 тысячных) линия прицеливания параллельна оси канала ствола. При увеличении угла свыше 30-00 оптическая ось панорамы смещается против часовой стрелки, при уменьшении менее 30-00 — по часовой стрелке.

ПГ-1 — панорама Герца, применяемая в основном для стрельбы с закрытых позиций с возможностью огня прямой наводкой в качестве резервного варианта. Она служит одновременно прицелом и угломером: на вращающейся головке панорамы нанесена азимутальная шкала, по которой наводчик может с высокой точностью измерить горизонтальный угол между двумя точками на местности. Панорама установлена на кронштейне прицела С-71 так, что при изменении угла прицеливания С-71 поворачивает оптику ПГ-1 на соответствующий угол. При подъёме ствола панорама возвращается в горизонтальное положение.

Перископическая часть панорамы имеет фиксированное увеличение 3,7× и поле зрения 10°. Она достаточно высокая, чтобы наводчик мог наблюдать поверх укрытия, когда головка панорамы отведена назад. Благодаря этому панорама даёт более широкий обзор, чем оптический прицел, но пропорционально меньшее поле зрения — из-за меньшего увеличения. При установке головки в положение «вперёд» панорама может служить вполне сносной заменой оптическому прицелу для огня прямой наводкой или даже дополнительным прицелом для стрельбы на коротких дистанциях.

Для подсветки сетки при стрельбе в тёмное время суток использовался осветительный прибор «Луч-С71М». Он питается от источника 3,5 В, 0,26 А — батареи НК-13.

В условиях плохой видимости — ночью или когда удалённые ориентиры скрыты дымом, снегом или проливным дождём — вместо ПГ-1 применялся коллиматорный прицел К-1. К-1 — отдельное устройство, устанавливаемое на треногу, которое размещается позади орудия или сбоку от него на некотором удалении от панорамы. Работает он так: азимутальный отсчёт в поле зрения панорамы совмещается со шкалой, выводимой на К-1. Шкала К-1 видна в поле зрения ПГ-1 под перекрестием, как показано на рисунке справа.

На изображении ниже показано, как следует ориентировать ПГ-1 относительно К-1.

Чтобы воспользоваться этой оптико-механической системой наведения, наводчик совмещает сетку панорамы с удалённым ориентиром — радиомачтой, самым высоким деревом на холме, ветряной мельницей или подобным объектом. Штаб батареи, отвечающий за получение огневых задач и расчёт баллистических данных для всей батареи, выдаёт наводчику определённый угол отклонения относительно этой точки наводки.

Угол возвышения орудия устанавливался с точностью (максимальной погрешностью) 0,5 тысячной — заметное улучшение по сравнению со старыми механическими прицелами, у которых точность составляла 2 тысячные.

Д-44 стреляет унитарным выстрелом с гильзой 85×629 мм. По словам А. В. Широкорада («Энциклопедия отечественной артиллерии»), создание 85-мм калибра было продиктовано стремлением повысить характеристики существующей 76,2-мм зенитной пушки обр. 1931 г. за счёт дальнейшего развития её выстрела. 85-мм калибр появился якобы потому, что это был наибольший диаметр снаряда, который можно было уместить в гильзу 76,2×558 мм. Однако, вопреки этому утверждению, получившийся 85-мм выстрел имел гильзу чуть длиннее и шире, чтобы вместить больше пороха, — фактически это был совершенно новый патрон. Тем не менее он имел то же рабочее давление, что и 76,2-мм зенитный выстрел, и пропорционально идентичную баллистику, но весил заметно больше и, следовательно, доставлял к цели гораздо более тяжёлый снаряд.

Как и предшествовавшие ей танковые орудия Д-5 и ЗиС-С-53, Д-44 унаследовала баллистику зенитной пушки 52-К. По баллистическим характеристикам Д-44 примерно эквивалентна 7,5-см Pak 40, 3-дюймовому орудию M5 и британской 77-мм HV. Эти орудия посылают бронебойные снаряды с практически одинаковой начальной скоростью — около 790 м/с. По удельной энергии ближайшим аналогом Д-44 была 17-фунтовая пушка: обе имели ствол длиной 55 калибров и развивали почти одинаковую дульную энергию — при выстреле бронебойным подкалиберным снарядом Д-44 даёт 2,988 МДж, а 17-фунтовая пушка — 2,985 МДж любым из своих штатных бронебойных снарядов.

Д-44 имеет полуавтоматический вертикальный клиновой затвор, который открывается большим рычагом справа от казённой части. Спусковой механизм полностью механический, с ударником и капсюлем. Механизм запирания затвора и выбрасыватель подпружинены и взводятся за счёт отдачи орудия. Вся система полностью традиционна и практически не отличается от других полуавтоматических полевых орудий того времени.

Действие механизма затвора показано на двух рисунках ниже: от отката (слева) к закрытию затвора (справа). Рычаг (19) открывает затворную раму.

Максимальная скорострельность составляет 20 выстрелов в минуту, а прицельная — 10—15 выстрелов в минуту. Во время испытаний ЗиС-Д-44 в 1945 году скорострельность при стрельбе с закрытых позиций с углом возвышения +20° и с учётом поправок составляла 15 выстрелов в минуту; без поправок — 20—22 выстрела в минуту. Практическая скорострельность с учётом размещения боеприпасов на безопасном расстоянии от орудия неизвестна.

Как и следовало ожидать от современной полевой пушки, механизмы наведения по вертикали и горизонтали на Д-44 расположены слева, что позволяет одному наводчику наводить орудие на цель. К моменту создания Д-44 это уже стало стандартом для артиллерии. Только устаревшие системы, такие как 122-мм гаубица М-30, имели раздельные механизмы наведения, требующие двух человек: механизм горизонтального наведения располагался справа от люльки, а механизм вертикального — слева.

Интересная особенность управления наведением Д-44 — спусковой механизм, приводимый в действие кнопкой в центре маховика вертикальной наводки, а не рычагом. Предположительно, отдача орудия не настолько сильна, чтобы кнопочный спуск представлял опасность для наводчика, — в отличие от рычага, который при откате уходит назад и может травмировать руку.

Согласно техническому описанию Д-44, масса качающейся части составляет 920 кг. В неё входят ствол в сборе с казённой частью (718 кг), люлька (99 кг) и механизмы наведения (13 кг). Указанная масса включает вес выстрела, поскольку предполагается, что орудие заряжено.

Система крепления позволяет поворачивать орудие на 27° в каждую сторону; углы снижения и возвышения составляют от −7° до +35° соответственно. Максимальный угол возвышения выше, чем у любого другого противотанкового орудия, и почти такой же, как у ЗиС-3 (37°), что оправданно, учитывая роль Д-44 как орудия для стрельбы с закрытых позиций. Благодаря этому Д-44 могла в полной мере использовать возросшую энергию снарядов с полным зарядом, превосходя по дальности стрельбы ЗиС-3 более чем на два километра, что повышало гибкость дивизионной артиллерии и даже делало её эффективным средством контрбатарейной борьбы против 105-мм гаубиц, стоявших на вооружении сил НАТО.

Д-44 оснащена пневматическим уравновешивающим механизмом толкающего типа, цилиндр которого расположен справа от люльки. Он состоит из главного цилиндра и расположенного рядом резервуара-компенсатора, служащего для регулировки давления в главном цилиндре. На фотографии ниже, взятой из неизвестного источника, изображена пушка Д-44 без щита — на ней виден уравновешивающий механизм и место его соединения с люлькой.

Тот факт, что уравновешивающий механизм является толкающим, указывает на то, что его упор приходится на казённую часть, в отличие от ЗиС-3, где точка опоры расположена у дульной части. В целом пневматический уравновешивающий механизм — идеальный вариант для полевой пушки, особенно противотанковой: он имеет минимальный вес, а относительно небольшой ход штока достаточен для ограниченных углов возвышения, характерных для этого класса артиллерии.

Поршень уравновешивающего механизма имел уплотнение, для которого требовалось 0,7 л масла, при этом часть масла находилась в компенсаторе. Как показано на рисунке справа, уплотнение представляет собой небольшое количество масла, свободно циркулирующего в расширительной камере между внутренним и внешним цилиндрами. Согласно техническому описанию Д-44, при работе уравновешивающего механизма при нормальном давлении (50—60 кгс/смІ, или 4,9—5,9 МПа) усилие на маховике при подъёме и опускании орудия должно быть практически одинаковым и не должно превышать 7 кгс (68—69 Н) при равномерном движении. При изменении температуры окружающей среды давление в уравновешивающем механизме регулируется компенсационным клапаном.

Масса откатных частей Д-44 — то есть ствола с дульным тормозом, казённой частью и противооткатными устройствами, всех деталей, движущихся при откате, — составляет 785 кг. По сравнению с 85-мм зенитной пушкой 52-К, имеющей ту же баллистику, достигнута значительная экономия веса: масса откатных частей 52-К обр. 1939 г. составляла 940 кг, а орудия Д-5, использовавшегося в СУ-85 (Д-5С) и ранних Т-34-85 (Д-5Т), — 980 кг, что на 25 % больше, чем у Д-44.

Ствол помещён в литую стальную цилиндрическую люльку. Передняя часть люльки служит дополнительной защитой основания ствола, на которое опирается снаряд заряженного выстрела.

При откате ствол удерживается на месте бронзовыми накладками, закреплёнными на стенках люльки: они обеспечивают осевую центровку ствола во время начального импульса отдачи, до и после вылета снаряда. Это даёт большую осевую устойчивость по сравнению с более старыми орудиями, где использовалась одна направляющая под стволом или симметричные направляющие под и над стволом. Такая схема применялась во всех советских артиллерийских орудиях (за исключением 203-мм систем — гаубицы Б-4М и 2С7 «Пион»), а также в танковых орудиях.

Общая длина орудия, включая ствол, затвор и дульный тормоз, составляет 4685 мм, или 55 калибров, как и у зенитной пушки 52-К. Это довольно немного, учитывая мощность орудия. Для сравнения: орудие KwK 36 имело заметно большую общую длину — 56 калибров, но из-за более лёгкого метательного заряда его бронебойный снаряд имел чуть меньшую начальную скорость — 773 м/с. Длина ствола без затвора — 4146 мм, что соответствует L/48,7. Длина нарезной части — 3496 мм, или всего 41 калибр.

Длина каморы составляет 650 мм, а объём — 3,94 л при измерении до донного среза снаряда О-365К, досланного в патронник.

Нормальное пиковое давление при стрельбе полным зарядом составляет 250 МПа (2550 кгс/смІ) — как и у 76,2-мм зенитного выстрела пушки обр. 1931 г. Такое давление развивается при использовании стандартных бронебойных, бронебойно-трассирующих и осколочных снарядов; при стрельбе осколочно-фугасными снарядами с уменьшенным зарядом пиковое давление ниже.

В первое десятилетие службы Д-44 использовала те же выстрелы, что и танки и самоходные артиллерийские установки: выстрелы УБР-365К, УБР-365 и УО-365К — все серии с индексом 365, поскольку они были созданы по баллистике 85-мм зенитной пушки 52-К, имевшей индекс ГАУ 52-П-365.

Выстрелы 85×629 мм, пригодные для стрельбы из Д-44, могли без ограничений применяться с 85-мм танковыми и самоходными орудиями различных типов, а также с 85-мм зенитной пушкой обр. 1939 г. (52-К). Часть снарядов семейств 365 и 367 можно было использовать и в 85-мм зенитной пушке обр. 1944 г. (КС-1), но только с пороховым зарядом, рассчитанным на эту систему, — то есть выстрелы, подготовленные для Д-44, для этой цели не годились.

На гильзах выстрелов военного времени стояла маркировка «85-39» или просто «85», обозначавшая 85-мм патрон с баллистикой зенитной пушки обр. 1939 г. Выстрелы, выпущенные в 1946 году и позже, несли дополнительную маркировку «85-Д44» вместе с «85-СУ и ТАНК». Это может быть полезным признаком для различения выстрелов военного и послевоенного выпуска.

В послевоенные годы на основе немецких образцов был разработан ряд новых боеприпасов, в том числе бронебойный подкалиберный с сердечником, новый бронебойный с отделяемым поддоном, а также дымовые и осколочные снаряды отечественной разработки. Вместо военного индекса 365 новым выстрелам присвоили индекс 367. Внутренняя баллистика новых выстрелов не отличалась от старой серии, поэтому Д-44 могла использовать существующие запасы выстрелов, а новые выстрелы серии 367 подходили и к орудиям военного выпуска.

Для дальнейшего усиления противотанковых возможностей Д-44 на вооружение были приняты первые советские оперённые невращающиеся кумулятивные снаряды калибра 85 мм (УБК-367) и калибра 76,2 мм (УБК-354) для ЗиС-3. Эти выстрелы также подходили и к другим 85-мм орудиям послевоенного выпуска.

Помимо перечисленных типов, Д-44 могла стрелять дымовыми выстрелами 53-УД-367 и осветительными выстрелами 3УД1, каждый из которых имел вариант с уменьшенным зарядом.

Со всеми выстрелами использовался капсюль КВ-4. Согласно статье «85-мм дивизионная пушка Д-44: начало золотого века советской артиллерии», опубликованной в февральском номере журнала «Техника и вооружение» за 2019 год, капсюль КВ-4 рассчитан на пиковое давление 3100 кгс/смІ (304 МПа). Это позволяло ему работать без отказов даже при стрельбе из Д-44 полным зарядом при максимальной расчётной рабочей температуре +50 °C.

Выстрел УО-367А, принятый в 1956 году, имеет уменьшенный метательный заряд и чугунный осколочный снаряд О-367. По баллистике он соответствовал выстрелу УО-367 с уменьшенным зарядом. Выстрел предназначался и для 85-мм танковых орудий, состоявших на вооружении Советской армии, о чём свидетельствует маркировка «85 Д-44, ТАНК, СУ» на гильзе. Это подтверждается и маркировкой прицелов модернизированных танков Т-34-85.

Снаряд О-367, как и О-365К, относился к осколочному типу, но благодаря чугунному корпусу обладал лучшим осколочным действием ценой небольшого снижения массы разрывного заряда. Создание варианта с полным зарядом было невозможно: чугунный корпус слишком хрупок, чтобы выдерживать высокие нагрузки при максимальной начальной скорости. Начальная скорость 655 м/с сопоставима со скоростью 680 м/с 76-мм чугунных снарядов О-350А для ЗиС-3, которые можно было применять только с полным зарядом, поскольку баллистика ЗиС-3 была хуже.

При массе разрывного заряда 670 г доля взрывчатого вещества составляет всего 7%, зато доля массы корпуса выше — это даёт большую массу осколков. Корпус отлит из серого чугуна с содержанием углерода 2,7–3,3%; толщина стенок немного больше — 0,22 калибра вместо 0,21, что дополнительно улучшает дробление.

Чтобы выдерживать разгон снаряда до высоких скоростей, чугун был получен с пределом прочности на разрыв 23–30 кгс/ммІ (225–294 МПа). Однако, в отличие от кованой стали, чугунный корпус всегда более хрупок. Структура кованой стали состоит из длинных, однородных и плотно прилегающих друг к другу зёрен, что критично для пластичности и прочности; в чугуне же зёрна неплотно прилегают друг к другу и имеют неправильную кубовидную форму. В идеале пониженная прочность, обусловленная зернистой структурой чугуна, позволила бы ещё больше усилить осколочное действие, но на практике материал должен оставаться достаточно прочным, чтобы выдерживать высокие скорости. За повышенное осколочное действие чугунных корпусов отвечает именно низкая пластичность.

Образование вытянутых осколков нежелательно: они баллистически неэффективны, быстро замедляются в полёте из-за кувыркания и большой площади проекции. С другой стороны, раны от кувыркающихся осколков на близком расстоянии очень тяжелы. Разрушение такого типа неизбежно для стандартных высокопрочных сталей, поскольку осколообразование у них характеризуется продольными трещинами по всей длине корпуса: образуются длинные стальные полосы, которые затем раскалываются на более короткие куски щеповидной формы. Около 80% массы корпуса превращается именно в такие щеповидные осколки, дающие лишь малый вклад в общее поражение; основной вклад вносят осколки низкого удлинения.

На двух изображениях ниже видна огромная разница в осколочном действии советской 82-мм чугунной мины О-832 (слева) и японской 81-мм стальной мины Type 100 (справа). Помимо очевидной разницы в количестве осколков, заметно, что чугунные осколки имеют неправильную многоугольную, близкую к кубической форму, а стальные в основном вытянуты и большей частью представляют собой щеповидные фрагменты.

В главе 1 книги «Баллистика ранений» Медицинского департамента армии США приводятся результаты испытаний японской мины Type 100 в 1944 году: каждая мина давала от 542 до 696 осколков — в среднем 608,6. С другой стороны, в отчёте Уотертаунского арсенала «Обзор советской металлургии боеприпасов» указано, что испытания мины О-832 показали свыше 10 000 осколков. По сравнению с американской стальной 82-мм миномётной миной M43A1 мина О-832 давала в 9,1 раза больше попаданий и в 8,1 раза больше пробоин в сосновых досках толщиной 2,5 см на радиусе 12 м — и это несмотря на то, что доля наполнителя в M43A1 была больше.

Превосходное осколочное действие чугунных корпусов мин и снарядов отмечено в «Баллистике ранений» наряду с явно «грубой» конструкцией мин.

Неизвестно, было ли это случайностью или намеренным решением, но в Корее коммунистические силы использовали в миномётных минах более грубые литые сплавы, что заметно увеличивало число осколков на мину и повышало эффективность противопехотного миномётного огня по сравнению с обычными минами со стальными стенками: количество осколков на мину нередко в разы превышало показатели, описанные ранее для японских и немецких боеприпасов.

Такое сравнение не претендует на научную строгость и однозначность — оно лишь иллюстрирует эффективность чугуна как материала корпуса, не будучи полным исследованием чугунных артиллерийских снарядов. Данных по снаряду О-367 на данный момент нет, но на основании имеющихся сведений можно предположить, что его противопехотное действие было значительно лучше, чем у О-365К.

Начальная скорость: 655 м/с
Максимальная дальность: 13 430 м

Масса снаряда: 9,54 кг
Масса разрывного заряда: 0,670 кг

Общая длина снаряда: 400 мм
Толщина стенок корпуса: 0,22 калибра (18,71 мм)

Снаряды с тупой головной частью были приняты на вооружение Красной армии ещё до Великой Отечественной войны для борьбы с цементированной (закалённой с лицевой стороны) и однородной высокотвёрдой бронёй — именно эти типы брони были оптимальны против остроголовых снарядов, которые они могли остановить, вызвав разрушение снаряда. Наличие у Д-44 снаряда БР-365 в дополнение к БР-365К обеспечивало определённую гибкость в борьбе с танками, с которыми она могла столкнуться. В последние годы войны были разработаны новые тупоголовые снаряды для поражения брони таких танков, как «Пантера», которые казались наибольшей угрозой на будущее. По этой причине были созданы 100-мм снаряды БР-412Б и 122-мм снаряды БР-471Б.

Дальность прямого выстрела по цели высотой 2,0, 2,7 и 3,0 м составляет 950, 1090 и 1150 м соответственно. В первые послевоенные годы, когда наиболее распространёнными танками противника были «Шерманы», «Центурионы» и «Паттоны» разных модификаций, дальность прямого выстрела по 3-метровой цели была вполне рабочей.

Форма головной части БР-365 соответствует первому типу справа (г). Хотя эта скруглённая форма не является полностью плоской, она считается тупой.

Основной смысл конструкции тупоголового снаряда — повышение пробиваемости наклонных броневых листов за счёт меньшей энергии, необходимой для пробития: снаряд как бы «вбивается» в лист. Улучшение в значительной степени проявляется на этапе удара. При ударе сначала с листом соприкасается выступ (плечо) тупоголового снаряда, расположенный почти под прямым углом, затем головная часть, а после — боковая поверхность снаряда. Поскольку первыми с преградой соприкасаются плечо и головная часть, сила реакции направлена почти по оси снаряда, и возникающий крутящий момент «вгоняет» снаряд в преграду. На изображении ниже он назван восстанавливающим моментом. После удара снаряд образует углубление на поверхности преграды, и дальнейшее проникновение происходит примерно так же, как у остроголовых снарядов. Однако при пробитии вертикальная составляющая силы реакции меньше, чем у остроголового снаряда: вмятина на листе у тупоголового снаряда, как правило, носит локальный характер, тогда как остроголовый снаряд образует большую вмятину из-за значительной площади контакта оживальной части. Таким образом, опрокидывающий момент у тупоголового снаряда меньше. А раз опрокидывающий момент меньше, меньше и изгибающий момент; поскольку вертикальная сила реакции меньше, меньше и напряжение сдвига.

Как ни странно, в советских учебниках канавки-локализаторы упоминаются только при описании остроголовых снарядов, хотя на тупоголовых они тоже есть. Наличие канавок-локализаторов на тупоголовых снарядах не только излишне — при ударе о наклонную плиту срез головной части практически не происходит, — но, возможно, и контрпродуктивно, поскольку они лишь способствуют разрушению снаряда. Возможное объяснение их наличия таково: если разрушения не происходит, то при достаточно сильном изгибающем моменте (который у тупоголового снаряда меньше, чем у остроголового, благодаря восстанавливающему моменту) возможен рикошет. В таких случаях контролируемое разрушение снаряда даёт лучшее проникновение в преграду. Как минимум, канавки гарантируют, что основание снаряда вместе с разрывным зарядом выдержит столкновение с бронёй при поражении листов в пределах бронепробиваемости снаряда.

Согласно ужесточённым требованиям к термообработке, минимальная твёрдость должна была составлять 45 HRC. Это требование распространялось и на корпуса БР-365К, но, в отличие от остроголовых снарядов, весь корпус БР-365, за исключением основания, имел твёрдость 50 HRC.

Примечательная особенность снаряда — объёмная камора разрывного заряда, содержащая 164 г взрывчатого вещества А-IX-2. Это почти втрое больше, чем у БР-365К, и, вероятно, заметно снижает конструктивную прочность корпуса. Такая высокая доля взрывчатого вещества характерна только для снарядов малого калибра. Этот крупный заряд — 1,78% от массы снаряда — способен не только раздробить основание снаряда после пробития брони, но и произвести значительное фугасное и зажигательное действие: по мощности он эквивалентен 305 г тротила. Возможно, заряд даже помогает пробить броню, если пробитие неполное и снаряд отделён от внутренней стороны брони лишь трещиной.

На снаряд устанавливался взрыватель МД-5 или МД-7.

Начальная скорость: 800 м/с

Масса выстрела: 16 кг
Масса снаряда: 9,2 кг
Масса разрывного заряда: 0,164 кг

Длина головной части: 4,3 калибра

Советские показатели бронепробиваемости получены полуэмпирической методикой: по пробным стрельбам определялись контрольные точки, на основе которых по формуле Якоба де Марра строилась таблица пробиваемости. Согласно этим данным, бронепробиваемость БР-365 уступает БР-365К по мишеням с углами наклона 0° и 30° на дальности 100 м, чего и следовало ожидать. На больших дальностях БР-365 показывает себя лучше, но это связано с наличием баллистического наконечника и не говорит о преимуществах тупой головной части.

Мишень, использовавшаяся для испытаний и расчётов, изготавливалась из цементированной стали, также известной как броневая сталь Круппа. Для описания взаимодействия этого типа стали с тупоголовыми снарядами, такими как БР-365, при углах наклона мишени от 0° до 30° применялся коэффициент де Марра K = 2400. Полученные расчётные данные были проверены испытательными стрельбами по танку «Тигр». Результаты показали, что нижняя лобовая деталь может быть пробита с дальности 1000 м, а бортовая — с 1500 м, что в значительной степени подтверждает расчёты. При попадании в верхнюю лобовую деталь с дальности 1500 м снаряд разрушился, оставив вмятину глубиной 30 мм и диаметром 120 мм. Для тупоголового снаряда, выпущенного по гомогенной броне, это ожидаемая форма разрушения, а отсутствие пробития также соответствует расчётным показателям: БР-365 должен был пробить 93 мм гомогенной брони под углом 0° на дальности 1500 м.

В отсутствие достоверных данных о бронепробиваемости БР-365 по современным броневым целям приходится обращаться к результатам реальных испытательных стрельб. Согласно югославским испытаниям, найденным и опубликованным Бояном Каведжичем в югославских архивах в Сербии, БР-365 мог пробить верхнюю лобовую деталь M4A3E4 «Шерман» (полученного Югославией по программе MDAP) на дальности 1100 м — на той же дистанции, на которой 7,5-см пушка Pak 40 снарядом PzGr. 39 способна пробить ту же броню. Кроме того, лобовую броню литой башни оба снаряда могли пробить с дальности 1000 м.

На дальности 1000 м скорость снаряда PzGr. 39, выпущенного из Pak 40, составляет примерно 643 м/с, а у БР-365 — 696 м/с. С учётом разницы калибров разница в поперечной нагрузке и удельной энергии удара не так велика, как разница в полной кинетической энергии (~25% против ~58%), но даже при этом снаряд PzGr. 39, имея меньшую удельную энергию удара, выполняет ту же задачу, что и БР-365. Это свидетельствует об относительной неэффективности конструкции снаряда БР-365. Тем не менее, учитывая огромную фугасную мощь, с которой БР-365 проникает внутрь танка, вряд ли стоит считать это недостатком тупоголового снаряда — скорее, это отражение компромиссов, на которые пришлось пойти при его разработке.

Поскольку дальность прямого выстрела по «Шерману» составляет 1150 м, можно сделать вывод, что у Д-44 была высокая вероятность поражения цели с первого выстрела даже при ведении огня на предельных углах или с упреждением. При ведении прицельного огня, ставшего возможным благодаря заранее определённым ориентирам на поле боя, вероятность поражения цели с первого выстрела

Единственным бронебойным снарядом с сердечником, доступным для Д-44, был подкалиберный снаряд катушечного типа — конструкция, в которой сердечник из тяжёлого и твёрдого материала в течение всего полёта находится внутри лёгкой стальной оболочки-катушки калибра орудия; при ударе о броню оболочка разрушается, а сердечник продолжает пробивать преграду. Все советские бронебойные подкалиберные снаряды были созданы на основе немецких образцов, но имели дополнительные конструктивные недостатки, которые можно объяснить только недостаточной развитостью оборонной промышленности. После войны ситуация улучшилась.

Изначально Д-44 должна была оснащаться военным выстрелом УБР-365П, выпуск которого начался в феврале 1944 года. По конструкции снаряд был прямой копией немецкого Pzgr. 40, повторяя как общую компоновку, так и конструктивные детали — например, цельный баллистический колпачок, отлитый в песчаную форму из алюминиевого сплава, в отличие от других подкалиберных снарядов, таких как 76,2-мм БР-354П с полым стальным колпачком. Однако, в отличие от немецкого образца подкалиберного снаряда со стреловидным сердечником, в советских снарядах применялся значительно более лёгкий сердечник из карбида вольфрама — из-за трудностей с производством крупных сердечников надлежащего качества.

Выстрел УБР-365П содержит 2,85 кг метательного заряда. При начальной скорости 1050 м/с дальность прямого выстрела снарядом БР-365П по цели высотой 2 м составляла 1100 м. Благодаря малой массе снаряда начальная скорость БР-365П была особенно высокой по сравнению с современными ему подкалиберными снарядами, но, с другой стороны, она быстро падала, что сильно ограничивало эффективную дальность стрельбы по любой конкретной цели.

Наряду с УБР-367П на вооружение был принят более экономичный вариант — УБР-367ПК. Он состоял из снаряда БР-365П и того же метательного заряда, что и УБР-367П. В остальном он был баллистически идентичен военному УБР-365П. Масса метательного заряда была снижена до 2,5 кг, но его более высокая теплотворная способность позволила сохранить прежние баллистические характеристики.

Корпус изготовлен из стандартных конструкционных углеродистых сталей марок С-55, С-60, ст. 08 или ст. 10. Как и сталь осколочных снарядов, сталь корпуса не подвергается термообработке. Полый хвостовик и кольцевая проточка вокруг его средней части помогают снизить массу корпуса, который в противном случае был бы паразитной массой, уменьшающей энергию, передаваемую цели. Как и у всех подкалиберных снарядов, корпус служит в основном носителем: он защищает и удерживает хрупкий сердечник из карбида вольфрама при выстреле, а также оберегает его от повреждений при неаккуратном обращении.

В целом снаряд БР-365П имеет относительно небольшое удлинение — 3,22 калибра, что позволило сэкономить массу. Его сердечник из карбида вольфрама имеет диаметр 28 мм и длину 90 мм, что даёт отношение длины к диаметру 3,22; масса сердечника — всего 0,648 кг. В отчёте Уотертаунского арсенала «Обзор советской оружейной металлургии» отмечалось, что сердечники БР-365П имеют высокую пористость и неоднородную зернистую структуру. Эти свойства снижают ударную вязкость и прочность сердечника: поры и неоднородные зёрна являются ослабленными местами материала и способствуют образованию трещин под нагрузкой.

Меньшие размеры и масса сердечника делали его производство более экономичным по двум причинам: во-первых, требовалось меньше материала, во-вторых, спекание крупных изделий из карбида вольфрама в больших количествах было трудоёмким и требовало высокой квалификации. С производственной точки зрения всегда предпочтительны сердечники меньших размеров — особенно те, что применялись в пулях стрелкового оружия и в более поздних бронебойных снарядах с отделяемым поддоном.

Бронепробиваемость БР-365П изначально была ограничена низким качеством его лёгкого сердечника, хотя это в очень малой степени компенсировалось высокой скоростью. Более того, хотя стальной корпус не влияет напрямую на пробиваемость снаряда и по форме крайне малоэффективен для пробития брони, он всё же вносит небольшой вклад, передавая часть своей кинетической энергии сердечнику. Это происходит за счёт передачи импульса, возможной благодаря физическому контакту между корпусом и сердечником.

При ударе передняя часть корпуса сминается из-за ослабления конструкции, вызванного формой катушки, но более тяжёлая донная часть продолжает движение вперёд, помогая сердечнику вонзиться в броню — как молот в гвоздь. Этот эффект прекращается лишь тогда, когда стальной корпус теряет контакт с сердечником из-за смятия о поверхность брони. Этот механизм упомянут в отчёте «Обзор советской оружейной металлургии» и в учебнике «Устройство и действие боеприпасов артиллерии». Чтобы в полной мере использовать этот эффект, за сердечником подкалиберного снаряда может устанавливаться стальной поддон, как в 76,2-мм снаряде БР-354П. В какой-то момент был разработан и вариант БР-365П со стальным поддоном, но серийно он не выпускался.

Начальная скорость: 1050 м/с

Масса выстрела: 11,42 кг
Масса снаряда: 4,99 кг
Масса метательного заряда: 2,85 кг

Общая длина снаряда: 274 мм
Диаметр сердечника: 28 мм
Длина сердечника: 90 мм
Масса сердечника: 0,648 кг

Дальность (м): 100 — 300 — 500 — 1000 — 1500
Пробиваемость при угле 0°: 167 — 152 — 139 — 108 — 83 мм
Пробиваемость при угле 30°: 124 — 114 — 103 — 80 — 62 мм

На дальностях до 500 м бронепробиваемость БР-365П была практически равна бронепробиваемости 7,5-см снаряда Pzgr. 40 при стрельбе из Pak 40. На дальности 500 м и более БР-365П пробивал заметно хуже. В ходе знаменитых югославских испытаний было установлено, что он может пробить верхнюю лобовую деталь M4A3E4 «Шерман» (полученного Югославией по программе MDAP) с дальности 1200 м — наравне с 7,5-см снарядом Pzgr. 40 и превосходя БР-365 на 100 м. Однако лобовую деталь башни ему удалось пробить только с 1250 м, тогда как Pzgr. 40 — с 1500 м. Неудивительно, что БР-365П не мог пробить верхнюю лобовую деталь корпуса M47 и лоб его башни, что было выявлено в тех же испытаниях. Передняя дуга башни оставалась уязвимой: БР-365П мог пробить её с 1000 м, но в этом случае он не имел преимущества перед БР-365.

С учётом всего вышесказанного польза БР-365П на послевоенном поле боя была бы ограниченной, а поскольку при тех же углах встречи он имел лишь ничтожное преимущество перед БР-365, снабжать войска выстрелами УБР-365П после войны практически не имело смысла.

Ограничения обычных 85-мм противотанковых боеприпасов в борьбе с самыми современными средними танками 1950-х годов были устранены с помощью кумулятивных снарядов. Первым таким выстрелом для Д-44 стал УБК-367, принятый на вооружение в 1953 году. Благодаря ему относительно скромная Д-44 превратилась в эффективную послевоенную противотанковую пушку, способную бороться даже с самыми опасными угрозами поля боя.

Как и следовало ожидать от послевоенных кумулятивных снарядов, снаряды для Д-44 стабилизировались оперением. Применение складных стабилизаторов большого размаха — вместо жёстких стабилизаторов, размах которых равен диаметру снаряда, как у американских кумулятивных снарядов, — было конструктивным решением, направленным на максимальное увеличение подъёмной силы оперения. Чтобы стабилизаторы работали с максимальной эффективностью, хвостовая балка должна быть как можно короче, чтобы бо́льшая часть оперения находилась вне пограничного слоя корпуса, а сам корпус должен иметь форму «лодочного хвоста», обеспечивающую плавное безотрывное обтекание.

Стоит отметить, что жёсткие оперения просты и дёшевы в изготовлении с соблюдением точных допусков — в них нет подвижных частей, что само по себе способствует снижению рассеивания. Однако жёсткие стабилизаторы накладывают определённые ограничения на конструкцию. Между передними кромками стабилизаторов и корпусом снаряда требуется большой промежуток, чтобы уменьшить интерференцию между оперением и корпусом и позволить стабилизаторам развивать полную подъёмную силу. Это снижает отношение объёма снаряда к его длине. Если важно сохранить низкое сопротивление, длинный хвост ещё сильнее уменьшает полезный объём снаряда. Лучше всего это видно на примере 90-мм снаряда M348, хвостовая балка которого доходила до самого донного среза гильзы.

Складные стабилизаторы позволяют снаряду иметь более высокое отношение объёма к длине, чем у снарядов с жёстким оперением. Это даёт снижение массы и габаритов, освобождая место для более мощного заряда. Кроме того, отсутствие длинной хвостовой балки повышает жёсткость снаряда, подавляет вибрации и изгиб хвостовой части и тем самым предотвращает её повреждение при трении о лопасти дульного тормоза. Например, длина корпуса БК-367 составляет 7,2 калибра, тогда как длина корпуса 90-мм снаряда M348 — 10,02 калибра. Главный недостаток складных стабилизаторов в том, что они сложнее и дороже в производстве, а вся конструкция должна выполняться с жёсткими допусками, чтобы свести к минимуму асимметрию аэродинамических сил.

Снаряд БК-367(М), принятый на вооружение примерно в 1955 году, предназначался не только для Д-44, но и для танков и истребителей танков с 85-мм орудиями. На момент принятия на вооружение он применялся в основном в танках Т-44, модернизированных Т-34-85 и самоходных установках СУ-85. Из-за большой длины — 1,3 м против 908 мм у бронебойного выстрела УБР-367 — он мог не помещаться в некоторых боеукладках. Для Д-44 длина выстрела значения не имела.

БК-367(М), предназначенный для поражения танков, самоходных орудий и других бронированных целей, обладал высокой бронепробиваемостью и позволял Д-44 бороться практически с любым танком своего времени. Он был разработан на основе проекта конца 1940-х годов по созданию кумулятивных боеприпасов для 76,2-мм и 85-мм орудий, достаточно мощных для борьбы с современными танками. В результате появились снаряды БК-354(М) калибра 76,2 мм и БК-367(М). Применяется головной контактный взрыватель ГКН.

Как и у 76,2-мм снаряда БК-354(М) для ЗиС-3 и 76-мм пушки Д-56Т танка ПТ-76, начальная скорость БК-367(М) составляет всего 550 м/с из-за небольшого метательного заряда — всего 1,3 кг. Столь скромная скорость была обусловлена особенностями взрывателя ГКН.

Взрыватель ГКН был специально разработан для 76-мм и 85-мм оперённых кумулятивных снарядов, поскольку для невращающихся снарядов было невозможно использовать центробежный механизм взведения, как во взрывателе ГКВ. При этом его конструкция по-прежнему основывалась на ударном воспламенении бойком, характерном для артиллерийских снарядов, — в отличие от пьезоэлектрических взрывателей, применявшихся за рубежом в начале 1950-х годов. Собственная задержка срабатывания ударного взрывателя больше, чем у пьезоэлектрического, что негативно сказывается на бронепробиваемости кумулятивного снаряда. Кроме того, взрыватель нечувствителен к касательному удару.

Перед выстрелом с взрывателя необходимо снять защитный колпачок, если только внешние условия не требуют иного. Во время града и сильного дождя колпачок следует оставить. Колпачок также может препятствовать срабатыванию взрывателя при пролёте сквозь густые заросли.

При ударе большой подпружиненный боёк отбрасывается назад и накалывает капсюль-детонатор. Инициирующий импульс капсюля-детонатора передаётся передаточному заряду ударной волной через стенки корпуса взрывателя, которая, в свою очередь, через мембрану передаётся к детонатору основного заряда. Детонатор посылает по длине снаряда ударный импульс — взрывно формируемый ударник (EFP) — в капсюль-детонатор в вершине кумулятивной воронки, инициируя основной детонатор и вызывая подрыв боевой части. Применение ударного импульса EFP вместо лучевого пламени уменьшает задержку срабатывания взрывателя, что важно при увеличенной задержке: тонкостенный корпус снаряда, продолжая движение в твёрдую преграду, мог бы деформировать кумулятивную воронку. Взрыватель работает при углах встречи до 60°, что номинально достаточно для всех современных средних танков того времени, но на практике могло создавать проблемы, если цель располагалась под бо́льшим наклоном. По этим характеристикам он аналогичен пьезоэлектрическому взрывателю M509 (PIBD), применявшемуся в американских кумулятивных снарядах калибров 76–120 мм.

Последствия низкой начальной скорости были отнюдь не благоприятными: она подрывала важное преимущество Д-44 перед безоткатными орудиями — баллистику. Для сравнения: кумулятивный снаряд БК-883 отечественного 107-мм безоткатного орудия Б-11 имел начальную скорость 400 м/с, а зарубежные аналоги — 106-мм M40 и 120-мм BAT — 500 и 450 м/с соответственно; это означает, что их траектории не были существенно менее настильными, чем у БК-367(М).

По сравнению с обычными бронебойными и подкалиберными снарядами баллистика БК-367(М) была значительно хуже, что сильно затрудняло поражение дальних и движущихся целей. Дальность прямого выстрела БК-367(М) по цели высотой 2,0, 2,7 и 3,0 м составляет 630, 720 и 760 м соответственно. Максимальная прицельная дальность снаряда — 2000 м, достигается при угле возвышения 2°57'. Его характеристики выглядят выгодными только на фоне орудий меньшего калибра, обслуживаемых расчётом, — например, 90-мм безоткатного орудия M67 с начальной скоростью всего 213 м/с. Однако худшую баллистику M67 можно было простить, поскольку оно задумывалось для ближнего боя.

Чтобы устранить стабилизирующее вращение, придаваемое нарезами ствола, снаряд оснащён скользящим ведущим пояском, а стабилизация обеспечивается четырьмя раскрывающимися стабилизаторами из конструкционной углеродистой стали марок С-50 или С-60. Скользящее кольцо изготовлено из углеродистой стали С-60 и крепится к корпусу навинчивающейся клиновой втулкой. В скользящее кольцо запрессована медная обтюрирующая лента. Скользящее кольцо свободно вращается, пока снаряд движется по нарезному стволу, а низкое трение скольжения между ним и корпусом снаряда уменьшает передаваемую снаряду энергию вращения. В результате снаряд вращается со скоростью, составляющей лишь 10% полной угловой скорости от нарезов ствола, — достаточно быстро для сохранения устойчивости, но достаточно медленно, чтобы не влиять на когерентность кумулятивной струи.

Это решение было лучше медного скользящего пояска, поскольку коэффициент трения скольжения «сталь по стали» в сухом состоянии значительно ниже, чем «медь по стали», но и оно не было идеальным. Нейлоновые обтюраторы, применявшиеся в американских снарядах со складным оперением того времени, скользили по стали ещё легче и несколько снижали износ ствола по сравнению с медными обтюраторами.

До выстрела оперение снаряда удерживается в сложенном состоянии только закраиной гильзы. Оно остаётся сложенным, пока снаряд не покинет ствол: момент инерции от линейного ускорения снаряда, действующий на оперение, превышает центробежный эффект, пока снаряд ускоряется. Как только ускорение прекращается, центробежный эффект раскрывает оперение. На стабилизаторы не влияют дульные тормоза, а внешние возмущения практически не сказываются на полёте снаряда. Даже отражение ударной волны пороховых газов от поверхности земли не оказывает существенного влияния на раскрытие стабилизаторов. После раскрытия стабилизаторы слегка загибаются назад и далее не разворачиваются из-за ограничителей основания хвостовой части. Стабилизаторы имеют скосы для поддержания вращения снаряда в полёте.

Ранние серийные снаряды отличались большим рассеиванием из-за конструктивного недостатка: у выпущенных до 1955 года снарядов БК-367 стабилизаторы имели скосы с обеих сторон каждой лопасти. На испытаниях такие снаряды показывали рассеивание 0,8 тысячной по высоте и по боку. Начиная с 1955 года новые стабилизаторы изготавливались с односторонним скосом.

Аналогичные проблемы с рассеиванием были и у 90-мм снаряда M348 с жёсткими стабилизаторами, одобренного к производству в 1949–1950 годах. В ходе исследований и разработок снаряд соответствовал техническим условиям и показывал на испытаниях рассеивание 0,3–0,4 тысячной на дальности 1000 ярдов, но при практическом применении рассеивание M348 возрастало до 1 тысячной из-за повреждения слабого оперения о дульный срез, когда ствол «подпрыгивал» от отдачи.

Толщина стенки корпуса боевой части в самом толстом месте составляет 0,09 калибра. Воронка кумулятивного заряда представляет собой остроконечный конус диаметром 60 мм с углом при вершине 24°. Воронка выполнена в виде воронкообразной полости, чтобы лучевой импульс от капсюля ГПВ-2 мог достичь донного детонатора. В качестве взрывчатого вещества используется А-IX-1. Необычной для того времени особенностью было включение в заряд волновода — инертной фокусирующей линзы — для оптимизации характеристик детонационной волны. Это повышало бронепробиваемость при заданной массе взрывчатого вещества и позволяло получить отличные результаты для снаряда ограниченного калибра.

Согласно данным учебника по проектированию боеприпасов «Устройство и действие артиллерийских боеприпасов», снаряд БК-367 со стальной воронкой пробивает всего 230 мм брони средней твёрдости (гомогенной стали), тогда как БК-367М — 350 мм. Вариант со стальной воронкой был, по сути, запасным вариантом — более доступной альтернативой, которая всё же позволяла пробить броню любого среднего танка (считалось, что её толщина составит 200 мм) на случай, если медные воронки не удастся изготовить из-за нехватки стратегических материалов.

Начальная скорость снаряда: 550 м/с

Длина снаряда (официальная): 616,75 мм (610,83 мм без взрывателя)

Масса снаряда: 9,24 кг (9,066 кг без взрывателя)
Масса разрывного заряда: 0,979 кг

Если судить только по бронепробиваемости, характеристики БК-367М примерно сопоставимы с современными безоткатными гранатами аналогичного калибра — например, 84-мм кумулятивной гранатой slpsgr m/56 (310 мм по гомогенной броне) для «Карла Густава». Он также близок к 90-мм снаряду M348 (304 мм по гомогенной броне при угле встречи 0°, 127 мм при 60°) и заметно превосходит 90-мм кумулятивный снаряд M371 (250 мм), выпускаемый из M67. По характеристикам он приближается к 105-мм кумулятивным снарядам.

Основными факторами, обеспечившими советской разработке преимущество в пробиваемости над американскими кумулятивными снарядами, были больший диаметр конуса кумулятивного заряда (что стало возможным благодаря тонкостенному корпусу боевой части), применение волновода и превосходные характеристики А-IX-1. Скорость детонации А-IX-1 (8450 м/с) значительно выше, чем у Comp. B (7900 м/с), как и давление детонации — 30 ГПа против 27 ГПа.

Д-48 была разработана в ОКБ-9 — собственном конструкторском бюро завода № 9 — под руководством Ф. Ф. Петрова. История создания орудия восходит ко второй половине Великой Отечественной войны: весной 1944 года был выпущен ряд тактико-технических требований с целью создания орудия с баллистикой немецкой пушки Pak 43. Одним из особых требований было, чтобы начальная скорость бронебойного снаряда не опускалась ниже 1050 м/с. По требованию Главного артиллерийского управления вместо этого, из экономических соображений, пришлось использовать гильзу от 100-мм пушки Б-34 с увеличенным пороховым зарядом.

Первый прототип Д-48 был представлен на государственные приёмочные испытания 31 декабря 1948 года. Испытания начались в следующем году на Главном артиллерийском полигоне, но были приостановлены после 399 выстрелов: по имеющимся данным, высокоэффективный дульный тормоз мешал работе расчёта. После установки нового дульного тормоза во второй половине апреля испытания возобновились и продолжались до июня 1949 года. Доработанная по результатам полигонных испытаний новая модель Д-48 была готова на заводе в апреле 1950 года, после чего орудие прошло сравнительные испытания вместе с 85-мм пушкой С-6, разработанной в ЦНИИ-58 под руководством Г. В. Грабина. В итоге военные выбрали Д-48, но испытания продолжались, и на вооружение орудие было принято только в 1953 году.

Первый заказ на 50 орудий был выдан заводу № 9 годом позже, в 1954 году, но по неизвестным причинам работы так и не начались. Вместо этого проектную документацию передали заводу № 75 в небольшом сибирском городе Юрга, который в годы Великой Отечественной войны занимался крупносерийным производством орудий, в том числе 122-мм Д-25, а в то время выпускал корабельные артиллерийские установки, противотанковые орудия, лафеты и миномёты. Поскольку завод № 75 уже производил полевые орудия Д-44, подготовка к выпуску Д-48 шла относительно быстро: до конца года была изготовлена опытная партия из 28 орудий, а в 1955 году началось серийное производство.

По сравнению с другими буксируемыми орудиями Д-48 выпускалась в ограниченном количестве: производство было крайне непродолжительным и завершилось в 1957 году. Всего было выпущено 819 орудий, из них 100 — в модификации Д-48Н с прицелом ночного видения, все в 1957 году.

Количество произведённых орудий:
1954: 28
1955: 250
1956: 251
1957: 290 (в том числе 100 Д-48Н)

Поскольку Д-48 никогда не применялась против танков, её возможности в основной роли неизвестны. Однако по результатам советских испытаний известно, что верхняя лобовая деталь «Пантеры» пробивалась 88-мм снарядами PzGr. 39/43 с дальности 600 м. В конце 1943 года возможность такого результата с помощью лёгкой буксируемой 85-мм пушки с высокой начальной скоростью произвела бы сильное впечатление, но, учитывая, что серийное производство Д-48 началось только в 1955 году, допустимые стандарты были уже совсем другими. Если учесть, что 100-мм бронебойные и бронебойно-трассирующие снаряды, выпущенные из Д-10, могли сделать то же самое на дальности, вдвое превышающей дальность эффективного огня Д-48, и что полевая пушка БС-3 с такой же баллистикой существовала с 1944 года, оправдать затраты ресурсов на орудие вроде Д-48 становится очень трудно.

В целом БС-3 как противотанковое орудие была не хуже Д-48, а наличие двух орудий, выполняющих одну и ту же функцию, было бы излишним, если не сказать расточительным, учитывая появление ещё одного типа боеприпасов в системе снабжения советской артиллерии. Единственным ощутимым преимуществом Д-48 была большая дальность действительного огня, но одного этого было недостаточно, чтобы оправдать её существование. С другой стороны, из-за ограничений калибра она не могла бороться с современными средними танками в лоб, что и предопределило судьбу Д-48.

Первые орудия, поступившие в Советскую армию, участвовали в первомайском параде 1955 года, буксируемые тягачами АТ-П. Это было первое публичное появление Д-48. Западные наблюдатели ошибочно приняли её за новую 100-мм полевую пушку и присвоили ей обозначение «100-мм полевая пушка М1955». На изображениях ниже, взятых из доклада Министерства сухопутных войск США «Обзор основных видов советского вооружения и техники», хорошо видна Д-48 с её асимметричным скруглённым щитом и выпуклым дульным тормозом.

Как это часто бывало, разведданные о Д-48 были совершенно неверными и содержали как завышенные, так и заниженные оценки. О существовании новой 85-мм пушки с обозначением «D-48» было известно из военных журналов, но её характеристики оставались неизвестными. Самоходную пушку СД-44 ошибочно приняли за Д-48 и, соответственно, предположили, что её баллистика идентична баллистике Д-44. Не зная о разработке новых боеприпасов серии 367, авторы указали, что бронебойный и бронебойный подкалиберный снаряды пробивают 111 и 138 мм соответственно на дальности 500 м — это соответствует снарядам БР-365К и БР-365П. Кроме того, было сильно завышено количество выпущенных орудий.

Д-48 не производилась за пределами СССР — более того, даже за пределами Юрги. За исключением Украины, унаследовавшей неизвестное количество орудий, хранившихся в резерве на её территории к моменту распада СССР, только у России ещё остались несколько Д-48 — все в качестве музейных экспонатов, памятников или на длительном хранении. Последним применением Д-48 стала война на Украине, где огромные потери вынудили украинскую армию поднять резервы, а ограничения на применение «тяжёлой артиллерии» в радиусе 50 км от зоны АТО — определявшейся как орудия калибра 100 мм и более — сделали 85-мм Д-48 жизнеспособным артиллерийским орудием.

В целом Д-48 оказалась в значительной степени неудачной. Конструкция её лафета послужила основой для лафета более мощной пушки Т-12 на заводе № 75 в Юрге, но этим и исчерпывается влияние Д-48 на советскую противотанковую артиллерию. Само орудие было полным тупиком. Однако его баллистика оказала большее влияние: баллистические характеристики Д-48 были положены в основу пушки Д-58, установленной на экспериментальный лёгкий танк «Объект 906», и пушки Д-70 серийной САУ АСУ-85.

Д-48 буксировалась бронированным тягачом АТ-П или грузовиком ЗиС-151. Более новый ЗиЛ-157 также мог использоваться в качестве тягача на поздних этапах эксплуатации. Максимальная скорость буксировки — 60 км/ч. Средняя скорость по мощёной дороге — 35 км/ч, средняя скорость по пересечённой местности — 15 км/ч. Благодаря небольшим размерам, броне и встроенному носовому пулемёту АТ-П лучше подходил для боевых условий: он мог подобраться ближе к полю боя и с большей лёгкостью отойти на скрытую позицию, чем грузовик, и имел гораздо больше шансов уцелеть при артиллерийском обстреле.

Д-48 весила 2400 кг в походном положении и 2350 кг в боевом. Это был значительный прирост массы по сравнению с Д-44, что делало систему довольно громоздкой, но для уровня противотанковой огневой мощи Д-48 такая подвижность была беспрецедентной.

Для сравнения: буксируемая противотанковая пушка Pak 43 калибра 88 мм на крестообразном лафете имела походную массу около 5 тонн, хотя её боевая масса составляла 3650 кг. Впрочем, боевая масса Pak 43 особого значения не имела: в боевом положении крестообразный лафет превращался в огневую платформу путём снятия колёс, что делало орудие полностью неподвижным. Более подходящий пример для сравнения — 88-мм противотанковая пушка Pak 43/41, установленная на лафете с раздвижными станинами, заимствованном у 105-мм полевой гаубицы leFH 18. Поскольку лафет выбирался из соображений целесообразности, а не оптимальных характеристик, Pak 43/41 имела огромную массу — 4389 кг. Кроме того, Д-48 была легче значительно меньших по размеру и менее мощных зарубежных аналогов, таких как британская противотанковая пушка 17-pdr Mk. I, боевая масса которой составляла 2957 кг — несмотря на меньший калибр, 76,2 мм.

Ближайшим аналогом среди отечественной артиллерии была БС-3. При массе в боевом положении 3,65 тонны она была на целых 1,3 тонны тяжелее Д-48. БС-3 и так была довольно лёгкой пушкой: в боевом положении она весила столько же, сколько 88-мм Pak 43, но при этом сохраняла некоторую подвижность благодаря раздвижным станинам. Тем не менее БС-3 была сравнительно сложна в обращении, поскольку на каждое орудие приходилось столько же членов расчёта, сколько у Д-48.

Однако, несмотря на преимущества в размерах и массе перед БС-3, Д-48 не была более подвижной на буксире. БС-3 была достаточно лёгкой, чтобы не нуждаться в тяжёлом артиллерийском тягаче, и, по сути, её тягачами были те же машины: колёсный — ЗиС-151, гусеничный — военный Я-12 или послевоенные АТ-Л и АТ-П.

Малая масса Д-48 была достигнута за счёт лёгкого лафета с раздвижными станинами, полная масса которого составляла всего 1250 кг. Для сравнения: лафет 17-pdr Mk. I весил целых 2132 кг (4700 фунтов). Честно говоря, лафет 17-pdr мог бы служить наглядным примером неудачной конструкции: само орудие 17-pdr весило всего 825 кг — лишь немного легче 3-дюймовой M5 (903 кг), не говоря уже о том, что по дульной энергии оно уступало только Д-48 и было оснащено высокоэффективным двухкамерным дульным тормозом.

Ходовая часть Д-48 была создана на основе ходовой части Д-44, что становится совершенно очевидным при сравнении поперечной балки ходовой части, показанной выше, с аналогичной балкой Д-44. Однако эти две детали не полностью идентичны — взаимозаменяемы лишь некоторые элементы. Это литая стальная балка с идентичной формой и расположением деталей и функционально одинаковыми компонентами. Отсутствие взаимозаменяемости распространяется даже на подвеску: здесь применены новые торсионные валы, рычаги и оси балансиров, а также новые шины.

Использовались бескамерные шины «ГК» с губчатым резиновым кордом от грузовика ЗиС-5. Ширина ободного фланца и диаметр обода составляли 7 и 34 дюйма соответственно. Наружный диаметр шины — 955 мм. Ширина колеи (расстояние между центральными плоскостями колёс) — 1475 мм, а максимальная ширина пушки по колпакам колёс — 1780 мм. В экстренной ситуации вместо шин ГК можно было использовать обычные пневматические шины с теми же характеристиками.

ЗиС-5 — исторически значимый грузовик с легендарной репутацией. Он был «рабочей лошадкой» советских коммерческих и военных грузоперевозок на протяжении всей Великой Отечественной войны и в 1950-е годы. Было выпущено более миллиона таких машин. К моменту запуска в производство Д-48 выпуск ЗиС-5 только что прекратился, но сам он и его модификации производились в огромных количествах, а его колёсная база стала отраслевым стандартом. Колёса хорошо подходили для массы Д-48 и были достаточно большими, чтобы обеспечить достаточный дорожный просвет и проходимость.

Система блокировки подвески Д-48, предназначенная для снижения вибраций и «подскока» орудия после отката, осталась такой же, как на Д-44. Детали стопорного штифта взаимозаменяемы.

Главным отличием ходовой части Д-48, помимо колёс, были прямоугольные станины. Главная особенность их конструкции — отсутствие стыков по углам станины. Это не похоже на станины большинства артиллерийских орудий, которые состоят из четырёх отдельных листов, сваренных или склёпанных по углам. Вместо этого конструкция станины Д-48 исключает острые углы и позволяет обойтись без каких-либо соединений, ослабляющих конструкцию. Станина состоит из двутавровой балки со скруглёнными углами, усиленной в верхней части П-образным профилем, а в нижней — плоской пластиной. По сути, это более эффективная форма обычного прямоугольного сечения, способствующая снижению массы орудия.

Единственным ощутимым недостатком облегчения мощной буксируемой пушки является некоторое снижение устойчивости огневой платформы при откате: тяжёлая платформа помогает гасить отдачу, уменьшая смещение орудия и его «подпрыгивание» после каждого выстрела. Помимо заглубления орудия в грунт для устойчивости, в конструкции Д-48 реализован альтернативный подход — удлинение станин, уменьшающее угол между осью ствола и осью станины. Это снижает вращающий момент от силы отдачи, гася «подскок» орудия после каждого выстрела и уменьшая изгибающий момент на станинах. В свою очередь, это позволяет применять более тонкостенные станины, компенсируя рост массы их большей длиной. Из-за мощности орудия станины Д-48 были удлинены по сравнению с Д-44, в результате чего общая длина орудия составила 9195 мм.

У этого решения есть свои недостатки. Само собой, увеличение длины буксируемого груза нежелательно: оно создаёт дополнительные сложности при передвижении в застроенных районах или густых лесах. Конструктивные решения, призванные компенсировать рост длины артиллерийской системы с увеличением калибра и мощности орудия, как правило, имеют свои изъяны. Например, одно из решений, реализованных в 105-мм лёгкой пушке L119, — использование верхнего балансира без орудийного щита, что позволяет укладывать ствол над лафетом при буксировке. Для противотанковой пушки, которая должна вести огонь прямой наводкой, отсутствие орудийного щита недопустимо. Другие решения — съёмные сошники или складные станины — снижают прочность конструкции станин и могут увеличивать массу орудия.

Как и у большинства послевоенных советских полевых орудий, у лафета Д-48 есть опорное колесо на левой станине. Длинные станины обеспечивают больший рычаг при подъёме для установки опорного колеса.

Орудийный щит Д-48 легко узнать по волнистой форме верхнего края: три изгиба с левой стороны щита и два — с правой. По своим защитным свойствам он практически не отличается от щита Д-44.

Измерения на памятнике Д-48 показали, что толщина щита составляет 4,5 мм. Вертикальный наклон составляет 30°, а щит отклоняется назад по горизонтальной оси примерно под тем же углом, за исключением области орудийного порта в центре.

На Д-48Н было установлено крепление для ночного прицела и дополнительный проём в верхнем листе щита для его использования, закрытый бронезаслонкой, а также новая бронезаслонка для смотровой щели оптического прицела. На фотографии ниже, сделанной Виталием Кузьминым, видна Д-48Н с характерной выпуклой панелью смотровой щели ночного прицела.

Как уже упоминалось, в 1957 году артиллерия и бронетехника советских сухопутных войск получили возможность вести огонь в ночное время, и Д-48 не осталась в стороне. Но поскольку эффективные инфракрасные приборы ночного видения появились лишь тогда, когда производство Д-48 подходило к концу, количество орудий с необходимым оборудованием было очень ограниченным.

Поскольку в базовой модели Д-48 не было места для установки этого оборудования, обновлённая модель получила новое обозначение — Д-48Н (52-П-372Н), чтобы отличать её от базовой. Орудия Д-48Н оснащались ночными прицелами АПН-3-77 (1ПН5). АПН-3-77 — это обычный прицел серии АПН-3 с новой сеткой, содержащей шкалы дальности под боеприпасы Д-48.

На двух фотографиях ниже с сайта RecoMonkey показаны ночной прицел и монтажная рама ИК-прожектора на Д-48Н (слева) и блок питания, установленный на щите орудия (справа) — хотя и в довольно плачевном состоянии, без крышки.

На изображении ниже показана сетка прицела АПН-3-77. Прицельная марка состоит из шеврона с двумя вертикальными штрихами для корректировки по горизонтали, а под шевроном расположены вертикальная и горизонтальная линии в форме перевёрнутой буквы «Т». Наводчик регулирует положение прицельной марки, поворачивая диск механизма углов возвышения, чтобы опустить прицельную марку вдоль шкалы дальности, пока горизонтальная линия не совместится с дальностью для соответствующего типа боеприпасов. Шкала дальности слева используется как для бронебойных, так и для осколочно-фугасных снарядов, поскольку на дальностях до 1,6 км они практически баллистически идентичны. Шкала дальности справа предназначена для осколочно-фугасных снарядов с уменьшенным зарядом.

Как и в Д-44, в противооткатных устройствах пушки Д-48 применены гидравлический тормоз отката и гидропневматический накатник. Конструкция и функции идентичны применённым в Д-44. В тормозе отката содержится 4,85 л гидравлической жидкости «Стеол-М», в накатнике — 3,6 л. Начальное давление в накатнике составляет 55 атм. Нормальная длина отката составляет 720 мм, максимальная — 730 мм. При стрельбе патронами с уменьшенным зарядом длина отката уменьшается до 475–625 мм.

На рисунке ниже изображён тормоз отката. Под ним находится накатник.

Важным нововведением в конструкции тормоза отката стало размещение воздушного кармана в полом штоке поршня. Для этого тормоз заполнялся жидкостью не полностью — оставалась небольшая камера, заполненная сжатым воздухом. Воздушный карман обеспечивает достаточный свободный объём для расширения жидкости в тормозе при нагревании, то есть саморегулирует её рабочий объём. Жидкость в тормозе может расширяться или сжиматься вследствие изменения температуры окружающей среды, негерметичности уплотнений или в результате выстрела.

Содержание воздуха составляет порядка 2–3 % общего объёма тормоза. Во время отката воздух внутри штока поршня сжимается под давлением жидкости, вытесняемой из резервуара, и позволяет жидкости занять его объём до достижения равновесия. Во время наката воздух расширяется и занимает объём, освобождённый жидкостью.

Это избавило от необходимости регулярно доливать гидравлическую жидкость или устанавливать механизм пополнения жидкости для регулирования её объёма в тормозе. Для лёгких орудий механизм пополнения может и не требоваться, но для более мощных полевых орудий он часто необходим. Такие механизмы применялись, например, в 25-фунтовых полевых пушках; кроме того, по изданию TM 9-3305 «Принципы артиллерийского вооружения» 1981 года все средние и тяжёлые орудия армии США, кроме M109(A1), оснащены устройствами пополнения жидкости.

На рисунках ниже слева и справа показаны циклы отката и наката тормоза отката (слева) и накатника (справа). Обратите внимание на воздушный карман, изображённый в тормозе на верхнем левом рисунке.

Помимо противооткатных устройств, снижению отдачи способствовал довольно необычный дульный тормоз типа «перечница». Он представлял собой увеличенную коническую камеру с перфорированными стенками. Этот тормоз заменил двухкамерный тормоз, установленный на первом прототипе Д-48. Эффективность тормоза — 68 32_

Такой тип дульного тормоза известен как реактивного типа: в нём преобладает действие газовых струй, а не перегородок. О технических особенностях дульного тормоза пушки Д-48 известно очень мало, поэтому вся информация основана исключительно на наблюдениях по фотографиям.

Стоит отметить, что передняя стенка увеличенной камеры может действовать как отражатель, используя отражение ударной волны дульного пламени и избыточного давления выходящих пороховых газов для создания силы, направленной вперёд. Однако небольшая площадь этой стенки сама по себе ограничивает эффективность дульного тормоза как отражателя. Большая часть тормозной силы создаётся газовыми струями, как указано в официальном описании тормоза. Наклонные вентиляционные отверстия в стенках камеры перенаправляют выходящие реактивные газы назад, создавая тягу вперёд. Плавный обтекатель тормоза также способствует отклонению газов назад. В сочетании с передней стенкой, выполняющей роль перегородки, эффективность тормоза может быть довольно высокой.

Эффективность, составляющая 68 %, была выше, чем у большинства распространённых дульных тормозов, включая многочисленные разновидности двухкамерных тормозов — тормоз ЦАКБ, применявшийся на Д-44, тарельчатый тормоз 17-фунтовых пушек, стандартный тормоз немецкого типа — и это лишь самые известные. По эффективности он не уступает многокамерным тормозам со щелями. Однако поскольку «перечница» была выбрана вместо прототипа с двумя перегородками, испытанного на самых первых орудиях Д-48, дульный тормоз серийной пушки оказался не столь пагубным для расчёта, как высокоэффективные тормоза с перегородками.

Согласно доктрине Советской армии, полевые орудия и гаубицы должны были иметь возможность вести огонь по танкам противника, поэтому они снабжались небольшим запасом противотанковых боеприпасов. С другой стороны, предполагалось, что в некоторых случаях противотанковые орудия могут заменить дивизионные орудия при ведении огня с закрытых позиций, поскольку соответствующего оборудования может не оказаться под рукой. Исходя из опыта Красной армии в Великой Отечественной войне, такая политика обеспечения многоцелевого применения всей буксируемой артиллерии была просто прагматичной.

По этой причине к орудиям Д-48 поставлялись осколочно-фугасные снаряды, чтобы каждая артиллерийская батарея могла противостоять всему спектру ожидаемых угроз на поле боя. Осколочно-фугасные снаряды идеально подходили для поражения живой силы, а снаряды с уменженным зарядом были особенно эффективны при стрельбе по войскам на открытой местности, поскольку в противном случае высокая начальная скорость снаряда приводила к непреднамеренному рикошету от земли. Осколочно-фугасные снаряды с полным зарядом больше подходят для поражения бронетранспортёров.

В отличие от Д-44, чугунные снаряды были непригодны для использования. Предположительно, начальная скорость была бы слишком высокой для чугунного снаряда даже при уменьшенном пороховом заряде.

Судя по всему, из-за ошибки в классификации ОФ-372 был официально отнесён к осколочно-фугасным снарядам (ОФ), а не к осколочным (О), как следует из его характеристик. Снаряды с полным и уменьшенным зарядом имеют одинаковую маркировку ОФ-372.

При полном заряде 5,43 кг метательного заряда давление составляет 3000 кгс/смІ, а начальная скорость снаряда — 1010 м/с. При уменьшенном заряде 2,5 кг метательного заряда давление составляет 2800 кгс/смІ, а начальная скорость снаряда значительно ниже — 770 м/с. При полном заряде Д-48 мог поражать цели на дальности до 18 970 м. При уменьшенном заряде максимальная дальность стрельбы составляла 14 770 м.

ОФ-372 значительно отличается от снаряда О-365К: он короче и немного легче, но имеет такую же массу разрывного заряда.

Масса снаряда составляет 9,66 кг, в нём содержится 0,74 кг тротилового наполнителя. По сравнению с О-365 можно предположить, что осколочное действие не хуже, поскольку доля наполнителя практически не изменилась. Используется взрыватель МГ-Н. В снарядах ОФ-372У установлен взрыватель В-429.

УО-372 (УО-372У)

Начальная скорость: 1010 м/с (770 м/с)

Масса выстрела: 21,8 кг (18,6 кг)
Масса снаряда: 9,66 кг
Масса разрывного заряда: 0,741 кг
Длина снаряда: 4,1 калибра

Вступив в строй в 1961 году, Т-12 заменила Д-48 и БС-3 в качестве основного буксируемого противотанкового орудия Советской армии. Оно примечательно тем, что стало первым буксируемым гладкоствольным противотанковым орудием — и первым гладкоствольным противотанковым орудием, принятым на вооружение в мире. Всего несколько месяцев спустя на вооружение поступил Т-62 с ещё более мощной 115-мм гладкоствольной пушкой. Орудие Т-12 было создано в собственном конструкторском бюро завода № 75 под руководством В. Я. Афанасьева и Л. В. Корнеева. Его разработка началась в 1957 году в связи с прекращением закупок Д-48. Разработка боеприпасов для орудия началась в 1958 году.

Согласно статье «РАПИРА. Как рождалась знаменитая пушка», опубликованной в донецкой газете «ЮМЗ», задача по созданию 100-мм противотанкового орудия с высокой бронепробиваемостью была поставлена перед инженерами завода № 75 Главным артиллерийским управлением. Целью было пробить броню существующих и перспективных танков потенциальных противников. Обоснование необходимости увеличения калибра с 85 до 100 мм в литературе не раскрывается, но в целом, если длина ствола и расчётное давление ограничены, больший калибр критически важен для расширения возможностей орудия. Для кинетических боеприпасов больший калибр позволяет достичь более высокой дульной энергии без повышения рабочего давления, а для осколочно-фугасных снарядов большая масса разрывного заряда повышает осколочное действие.

Специалисты завода начали с работы над экспериментальной моделью и проведения исследовательских работ, а затем перешли к опытно-конструкторской разработке. Согласно сайту Юргинского машиностроительного завода, проектная документация для серийного производства Т-12 была подготовлена в 1959 году. После четырёх лет разработки орудие прошло войсковые испытания в 1961 году. Постановлением № 749-311 от 17 июля 1961 года противотанковое орудие Т-12 (2А19) было принято на вооружение и получило название «Рапира». Одновременно с ним на вооружение поступили варианты 2А19-1 и 2А19М.

2А19 — базовая версия Т-12. Согласно индексам ГРАУ, существует вариант 2А23 — Т-12 без крепления для ночного прицела. Неизвестно, выпускался ли этот вариант серийно для Советской армии. Т-12 сложно отличить от Д-48: наличие или отсутствие крепления для ночного прицела не является надёжным признаком, поскольку существует вариант Д-48Н. На изображениях ниже, взятых из октябрьского номера журнала «Техника и вооружение» за 1997 год, слева изображена Д-48, а справа — Т-12. В оригинальной статье они были подписаны наоборот. С этой точки зрения лучший отличительный признак — скос казённика Д-48.

В 1970 году её сменила МТ-12, или 2А29. МТ-12 по праву можно считать вершиной эволюции буксируемых противотанковых орудий — если не по технологическим достоинствам, то по отсутствию серьёзных конкурентов как отечественных, так и зарубежных. Согласно техническому описанию МТ-12, ствол, затвор, механизмы его открывания и закрывания, противооткатные устройства и прицельные приспособления орудий МТ-12 и Т-12 конструктивно не отличаются. Изменению подверглись только лафет, уравновешиватель и орудийный щит.

Т-12 и МТ-12 использовались странами Варшавского договора и союзниками СССР, в том числе ГДР. На фото ниже — венгерская МТ-12.

Одновременно с принятием Т-12 на вооружение поступила 73-мм безоткатная пушка СПГ-9, заменившая 82-мм Б-10 и 107-мм Б-11 в качестве противотанкового средства батальонного уровня: она была легче, быстрее стреляла, имела большую дальность и при этом более чем достаточную пробивную способность. По сравнению с Д-48, которую она заменила, Т-12 можно назвать полной противоположностью СПГ-9: лёгкое противотанковое оружие становилось легче, а тяжёлое — наоборот, тяжелее.

Замена Д-48 неизбежно должна была стать тяжелее, чтобы справляться с современной танковой бронёй. Д-48 была исключительно лёгкой, исключительно мощной и исключительно малозаметной для орудия такого калибра — во всех отношениях это была практически идеальная буксируемая противотанковая пушка. Однако всё это теряет смысл, если орудие изначально плохо приспособлено для выполнения своих задач. Любопытно, что Т-12 поступила на вооружение с бронебойными подкалиберными и кумулятивными снарядами в качестве единственных доступных типов боеприпасов. Бронебойный подкалиберный снаряд с отделяющимся поддоном был первым в своём роде, получившим индексы ГРАУ по недавно введённой системе индексации. Снаряды 3УБМ1 и 3УБМ2 появились раньше 115-мм снаряда 3УБМ3 для Т-62. Кумулятивный снаряд был вторым в своём роде и получил индекс 3УБК2, поскольку появился лишь немногим позже 85-мм снаряда 3УБК1. За ним последовал 115-мм осколочно-фугасный снаряд 3УБК3 для Т-62. Однако первый 100-мм осколочно-фугасный снаряд для Т-12 имел индекс 3УОФ3 — то есть ему предшествовал 115-мм осколочно-фугасный снаряд 3УОФ1 для Т-62. Из этого следует, что в течение нескольких лет у Т-12 не было осколочно-фугасных боеприпасов. Исходя из того, что существует предварительная таблица стрельбы специально для 3УОФ3, а также из того, что в 1967 году была опубликована обновлённая таблица стрельбы, можно сделать вывод, что 3УОФ3 появился только в 1967 году.

Если оценивать только дульную энергию, то характеристики Т-12 на момент появления были отнюдь не беспрецедентными. Дульная энергия Т-12 при стрельбе подкалиберным снарядом была меньше, чем при стрельбе полным зарядом из БС-3. По мере совершенствования отечественной технологии производства боеприпасов, когда появились 100-мм бронебойные подкалиберные снаряды для пушки Д-10, стало очевидно, что Т-12 не имеет преимущества по дульной энергии. При стрельбе бронебойными подкалиберными снарядами с отделяющимся поддоном кинетическая энергия составляла всего 5,33–5,45 МДж, тогда как БС-3 потенциально могла бы выдать 5,70 МДж, если бы стреляла сопоставимым снарядом — как пушка Д-10, стреляющая снарядом 3УБМ6.

В конкретном контексте того периода преимущество Т-12 перед БС-3 заключалось в том, что оно было оптимизировано под стрельбу подкалиберными снарядами с отделяющимся поддоном, могло иметь больший ресурс ствола и обеспечивало возможность принятия на вооружение полноценных снарядов с отделяющимся поддоном (APFSDS) на существующей технологии за годы до того, как APDS и нарезные APFSDS для калибра 100×695 мм достигли зрелости.

Поскольку разница между Т-12 и БС-3 была невелика, очевидно, что баллистические характеристики Т-12 не соответствовали характеристикам высокоскоростных 100-мм орудий, таких как французская SA 47 и отечественная У-8ТС. SA 47 была рассчитана на стрельбу снарядом массой 15 кг с начальной скоростью 1000 м/с, а У-8ТС (Д-54ТС) — снарядом массой 16,1 кг с начальной скоростью 1015 м/с. В СССР единственной буксируемой 100-мм пушкой, дульная энергия которой превышала дульную энергию Т-12 и БС-3, была экспериментальная Д-46, разработанная в ОКБ-9 под руководством Ф. Ф. Петрова. Д-46, работавшая при очень высоком давлении 392 МПа (4000 кгс/смІ), стреляла бронебойным снарядом массой 17 кг с начальной скоростью 1000 м/с.

Однако Т-12 мог сравняться по пробивной способности с орудием Д-54, не требуя при этом огромной мощности, которая, в свою очередь, требовала значительного увеличения массы из-за утолщения ствола и казённика, а также более мощной системы отката. Из-за этого 100-мм орудие Д-54 весило на 635 кг больше, чем Д-10, но при этом начальная скорость возросла лишь на 120 м/с.

Среди существующих на вооружении орудий ближайшим аналогом Т-12 была чехословацкая 100-мм противотанковая пушка vz. 53. Согласно данным VHU (Военно-исторического института в Праге), пушка vz. 53 имела начальную скорость 955 м/с — против 900 м/с у БС-3, достигнутой с использованием модифицированного снаряда типа APCBC (на 1 кг легче, чем БР-412Д). По своим баллистическим характеристикам орудие не превосходило БС-3. Однако оно имело ряд недостатков: новый лафет и люлька увеличили высоту оси ствола до 1250 мм, а масса возросла более чем на 600 кг по сравнению с БС-3. В боевом положении vz. 53 весила 4210 кг, в походном — 4280 кг. Таким образом, это была довольно громоздкая противотанковая пушка, но, по крайней мере, она не требовала специальных 100-мм боеприпасов, как Т-12.

Румынская 100-мм пушка M1977 была более оптимизирована для противотанковой роли, чем старая БС-3, благодаря более лёгкому и короткому лафету, но всё равно была выше Т-12, так как высота оси её ствола составляла 900 мм. При этом она не давала преимущества в огневой мощи, поскольку была баллистически идентична БС-3.

В статье «Отечественная противотанковая артиллерия. Часть II: послевоенная противотанковая артиллерия», опубликованной в октябрьском номере журнала «Техника и вооружение» за 1997 год, сообщается, что в 1967 году советские специалисты пришли к выводу, что Т-12 не обеспечит надёжного поражения новых танков «Чифтен» и MBT-70. Поэтому в январе 1968 года конструкторскому бюро ОКБ-9 под руководством Ф. Ф. Петрова было поручено разработать новую, более мощную противотанковую пушку с баллистикой 125-мм гладкоствольной танковой пушки Д-81, созданной тем же конструкторским бюро. Сама Д-81 появилась из-за опасений, что 115-мм пушка Т-62 окажется недостаточно эффективной против «Чифтена».

Кульминацией работы над этим проектом стало создание орудия Д-13 (2А45) «Спрут». Однако, несмотря на официальное принятие на вооружение, в Советскую армию была поставлена лишь небольшая партия орудий, использовавшихся только для войсковых испытаний. На смену Т-12 пришла его собственная модификация — усовершенствованная МТ-12 образца 1970 года. Советская разведка при этом сильно преувеличивала защищённость «Чифтена», а проект MBT-70 так и не смог заменить устаревшие танки, состоявшие на вооружении США и Западной Германии.

Хотя M60A1 и «Чифтен» могли, по крайней мере теоретически, остановить бронебойные подкалиберные снаряды с отделяющимся поддоном Т-12 в наиболее уязвимых зонах, большая часть их лобовой брони была недостаточно прочной. При необходимости против этих танков могли применяться кумулятивные снаряды. Таким образом, несмотря на то, что эффективная дальность стрельбы по этим тяжелобронированным танкам была меньше, чем по танкам 1950-х годов, а количество выгодных ракурсов для успешной атаки сократилось, Т-12 и МТ-12 всё ещё могли выполнять свою роль.

В 1980-х годах ситуация изменилась. На вооружение поступали новые основные боевые танки. На базе МТ-12 даже был создан истребитель танков 2С15 «Норов» с радиолокационной системой управления огнём, но после длительного цикла разработки все работы были прекращены в декабре 1985 года из-за устаревания орудия по сравнению с новейшими ОБТ стран НАТО. К тому времени стало очевидно, что старая 100-мм пушка исчерпала свой потенциал. Существовавшие орудия Т-12 и МТ-12 продолжали использоваться, но поскольку новые орудия не производились и замена им не планировалась, было совершенно очевидно, что Советская армия окончательно отказалась от концепции буксируемой противотанковой пушки.

Т-12 обычно буксировали грузовиком ЗИЛ-150 или бронированным тягачом АТ-П. Когда в 1966 году началось серийное производство МТ-ЛБ, а в 1967 году тягач поступил на вооружение, противотанковые батальоны не были в приоритете при распределении техники, поскольку АТ-П вполне справлялся с Т-12. Поэтому поначалу МТ-ЛБ использовались в основном для буксировки самых тяжёлых полевых орудий и гаубиц. Однако подвеска Т-12 не справлялась с возросшей скоростью передвижения по пересечённой местности, которую обеспечивал МТ-ЛБ, что послужило толчком к созданию МТ-12. Когда в 1970 году МТ-12 поступило на вооружение, МТ-ЛБ стал его основным тягачом.

При буксировке АТ-П максимальная скорость Т-12 составляет 50 км/ч, что равно максимальной скорости самого АТ-П. Максимальная скорость при буксировке ЗИЛ-157 или любым другим грузовиком составляет 60 км/ч. Такое ограничение скорости обусловлено характеристиками шин. Благодаря модернизированному лафету у МТ-12 улучшились тяговые характеристики и устойчивость платформы, что позволило тягачу легче перемещать орудие по труднопроходимой местности и даже немного увеличить максимальную скорость буксировки. Его можно было буксировать со скоростью до 70 км/ч по дорогам с твёрдым покрытием, до 40 км/ч по грунтовым дорогам и до 25 км/ч по пересечённой местности. Это было значительно быстрее, чем у более лёгкой Д-48.

Учитывая, что при буксировке Т-12 с помощью МТ-ЛБ высокая скорость по пересечённой местности недостижима, обе пушки можно было без труда буксировать одними и теми же тягачами. 3,1-тонное МТ-12 вполне могло буксировать ЗИЛ-157, Урал-375Д или другие грузовики того же класса — неудивительно, учитывая, что они были рассчитаны на буксировку более тяжёлой БС-3. Улучшенная мобильность МТ-12 могла быть заметна только на оперативном или тактическом уровне. На фотографии слева, взятой с сайта Рассела Филлипса, изображён Т-12, прицепленный к грузовику неустановленного типа, а на фотографии справа — орудия МТ-12, буксируемые грузовиками Урал-4320.

Экипаж Т-12 состоит из 6 человек, включая водителя и командира тягача. Командир машины является командиром расчёта (орудия). Остальные 4 члена экипажа размещаются в грузовом отсеке той же машины. В их число входят наводчик, заряжающий и два подносчика боеприпасов.

Экипаж МТ-12 состоит из 7 человек. Дополнительный член расчёта — ещё один подносчик боеприпасов; его сила, несомненно, пригодилась бы при перемещении орудия на огневые позиции и обратно, хотя масса МТ-12 всё равно была слишком велика для семи человек.